– Надеюсь, что так оно и случится. Делаю для этого все возможное. Вместе и пойдем!

Камиль Исхаков спрятал телефон. Только сейчас он почувствовал, что смертельно устал. До встречи с Леонардо Сандри оставалось немногим менее часа. Самое время выпить чашку кофе, привести мысли в порядок, осознать происходящее, а там можно двигаться дальше.

– Не мог не позвонить.

– Кто это был? – спросил Хафизов.

– Один очень важный человек, отчитался перед ним, – произнес Камиль Шамильевич.

Глава 9

След японской разведки

Государь вернулся в Петергоф через неделю. День стоял жаркий. Влажный. Прохладу можно было отыскать только под широкими кленами, благо, их в окрестностях росло немало. Поля, уходившие за горизонт, утопали в утренней дымке, – верная примета того, что жара пришла надолго и уходить не спешит. На светло-голубом небе не было ни единой тучки. Почва под ногами выглядела ссохшейся, растрескивающейся. Луга, прежде радовавшие взор сочной зеленью и цветами, пожухли и пожелтели.

Духота хватала за горло, сдавливала грудь. Казалось, что все живое замерло в ожидании проливного дождя.

Переждать столь чувствительную жару было возможно только в густой тени, где любит прятаться легкий ветерок, слегка волнуя своими прикосновениями густую листву.

Хорошо бы в такой палящий день почувствовать вкус живительного ливня, столь сильного, чтобы он сумел застудить всю землю, встряхнуть от знойной спячки приунывшую увядшую траву и дал природе возможность для вдохновенного цветения.

Однако придется подождать. Не время. Через день-другой изнуряющая жара погаснет под обильным осадками, а пока придется вдыхать обожженный зноем воздух.

До обеда государь провел время в кругу семьи с отрадным чувством после увиденного. Россия, несмотря на войну, не унывала, помогала фронту, чем могла, а поданные, от ближних земель до самой окраины величественной империи, стремились показать государю все лучшее, что было заложено в характере русского человека природой.

После обеда Николая Александровича ожидали государственные дела, и особый интерес представлял доклад военного министра Виктора Сахарова: он должен был отчитаться о военной обстановке на Ляодунском полуострове и рассказать о том, что предпринимают для снятия блокады с Порт-Артура.

Проехав в поезде почти полторы тысячи верст и посетив во время коротких остановок госпитали с ранеными солдатами и офицерами, прибывшими с места военных действий, самодержец составил собственный взгляд на происходящие события, и ему интересно было знать, совпадает ли его точка зрения с суждениями Генерального штаба, от имени которого выступал военный министр.

Спасаясь от жары, император закрыл окна плотными тяжелыми шторами, погрузившими кабинет в сумрак. В назначенное время появился военный министр и, разложив карты на большом столе, он испросил у государя сорок пять минут для доклада. На что Николай Александрович охотно согласился. Сахаров вкратце рассказал о том, что русская эскадра под командованием контр-адмирала Витгефта в Порт-Артуре попыталась прорваться во Владивосток. Однако неудачно, так как, заметив на горизонте многочисленный японский флот, контр-адмирал посчитал условия для боя невыгодными и вернулся в Порт-Артур. Вторая японская армия в бою у Вафангоу нанесла поражение русскому первому Восточно-Сибирскому корпусу барона генерал-лейтенанта Штакельберга.

Военный министр выглядел напряженным, что не ускользнуло от внимательного взгляда Николая Александровича. Повода для ликования не было: русская армия всюду терпела обидные поражения, что усугубляло и без того невеселое настроение в обществе.

– Кажется, это генерал Куропаткин решил направить корпус генерала Штакельберга для снятия блокады Порт-Артура? – спросил государь, когда доклад был закончен.