В этот раз разговор предстоял сложный и весьма обстоятельный.

Петр Алексеевич прошел в кабинет царя, слегка наклонив голову. По пасмурневшему лицу самодержца было заметно, что настроение у него неважное, – а о чем пойдет разговор, казанский губернатор догадывался. Государь потребует рассказать о похищении чудотворных икон. Следует подобрать подходящие слова, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию и заверить, что казанский уголовный сыск делает все возможное для поиска преступников и возвращения святынь в лоно Церкви.

О трудности предстоящего разговора свидетельствовали даже многочисленные казусы губернаторской поездки. Первый из них: он едва не опоздал на свой поезд. В дороге были две незапланированные остановки, последняя из которых затянулась. Уже подъезжая к Москве, поезд чуть не потерпел крушение: впереди лопнул рельс и движение поездов надолго застопорилось. Уже в самом Петергофе губернатора остановил казачий дозор и потребовал предъявить удостоверение личности. Петр Алексеевич хотел было возмутиться, но, поломав характер, дружелюбно представился и предоставил для изучения документы. Этого оказалось мало, и старший патруля, вернув документы, распорядился ему направиться к сотрудникам Регистрационного бюро для подтверждения личности.

Разговаривать пришлось с полковником Спиридовичем, шапочным знакомым Петра Полторацкого. Но даже после подтверждения собственной личности Петр Алексеевич не был полностью уверен, что встреча с самодержцем все-таки состоится. Все это время, в ожидании аудиенции, у него не проходило ощущение, что за ним пристально наблюдают.

Порог государева кабинета губернатор перешагнул, заметно робея, чего ранее с ним не случалось. Уже третьему царю служил, повидал немало, никогда не конфузился, а тут как мальчишка тушевался! И ведь было из-за чего.

– Присаживайтесь, Петр Алексеевич, – доброжелательно предложил царь, указав на один из стульев по правую руку от стола. – Как добрались?

– Спасибо, благополучно, – отвечал Полторацкий, понимая, что нет никакого смысла рассказывать о злополучиях, что с ним приключились в дороге.

– Вы получили мою телеграмму?

– Да, – сглотнув, отвечал Петр Полторацкий.

– Давайте перейдем сразу к делу… Что вы можете сказать об ограблении Казанского Богородицкого девичьего монастыря и о чудотворных иконах, пропавших из собора Явления Казанской иконы Божией Матери? Есть какие-нибудь результаты?

– Ваше Императорское Величество, поисками иконы занимается весь казанский сыск. Дело ведет лучший судебный следователь по важнейшим делам Александр Степанович Шапошников. Ему предоставлены самые широкие полномочия, и в ближайшее время он отыщет преступников. Уже имеются первые подозреваемые. Это некие Федор Чайкин и ювелир Николай Максимов.

– И как же они были обнаружены?

– Незадолго до ограбления монастыря ювелир Николай Максимов заказал смотрителю ремесленного училища Владимиру Вольману клещи с большим рычагом для растяжения колец. Тот в точности исполнил заказ и передал клещи Максимову, а вскоре произошло ограбление Богородицкого девичьего монастыря. Вольман, будучи человеком неглупым, предположил, что с таким инструментом вполне можно взломать монастырский замок. И он о своих подозрениях заявил в полицию. Следователь допросил ювелира, и тот признался, что заказчиком этих клещей является Федор Чайкин, проживающий у мещанки Елены Шиллинг вместе с ее дочерью и внучкой.