Государь неодобрительно покачал головой.

– Вижу, что ситуация и в самом деле не из легких. Я приму должные меры.

Генерал-адъютант Евгений Иванович Алексеев являлся главнокомандующим сухопутными и морскими силами в Тихом океане, а еще он был назначен наместником Императорского Величества на Дальнем Востоке, что накладывало на него большие обязательства.

В семье Романовых не без основания считали его внебрачным сыном Александра Второго, и с возрастом сходство только усиливалось. Адмирал Алексеев вполне мог быть его дядей. Беседуя с ним, Николай Второй не мог отделаться от мысли, что Евгений Иванович невероятнейшим образом походит на деда: унаследовал его могучую фигуру, волевое лицо, а манера держаться и разговаривать только доводили сходство до невероятного. Даже поворот головы, – со значением и величаво, – напоминали Николаю Александровичу деда и указывали на ближайшее родство.

Между ними были и существенные различия: Александр II неравнодушен к женскому полу, а Евгений Иванович, напротив, пребывал в холостяках, не собираясь и в будущем связывать себя узами брака.

– Благодарю за ваш подробный доклад. Что ж, будем принимать необходимые меры. По-другому уже невозможно. Можете идти, Виктор Викторович.

После ухода военного министра в кабинет государя вошел флигель-адъютант и доложил:

– Ваше Императорское Величество, в приемной вас дожидается казанский губернатор Полторацкий. – Отметив на лице Николая Александровича едва заметное неудовольствие, поспешно добавил: – Он сказал, что ему назначено.

– Да, это так… Пусть заходит, – разрешил государь.

В действительности государь ожидал Полторацкого на следующей неделе. Суббота – не самое подходящее время для визитов: большую часть этого дня Николай Александрович по обыкновению посвящал семье. Видно, барон Фредерикс нашел подходящие слова, что заставили губернатора немедленно выехать в Петергоф. Похвальное рвение.

Казанский губернатор Петр Алексеевич Полторацкий входил в когорту наиболее зрелых и влиятельных чиновников высочайшего ранга. Родился он в семье тверского губернского предводителя дворянства. Воспитывался в Пажеском корпусе. Свое первое серьезное назначение – на должность новгородского вице-губернатора, – он получил еще при императоре Александре II. Отслужив восемь лет, Полторацкий был определен на должность архангельского губернатора Александром III, едва вступившим в должность после злодейского убийства его отца, Царя-Освободителя. На этом посту Петр Полторацкий пребывал недолго, менее чем через год он получил более значимое направление – на должность уфимского губернатора. Еще через шесть лет, – после серьезного разговора государя с Полторацким, – он был поставлен казанским губернатором. Назначение было весьма взвешенным: Казань во все времена считалась трудным местом работы, и, находясь на границе европейской части России и азиатской, – всегда важным. Санкт-Петербург уделял этому городу особое внимание. Карьера Петра Полторацкого развивалась стремительно, с полным правом его можно было назвать баловнем судьбы.

Пошел уже пятнадцатый год, как Петр Алексеевич губернаторствовал в Казанском крае. В его работе присутствовало немало просчетов, но больше было успехов, что удавалось далеко не каждому. Полторацкий был первым в России, кто инициировал пригородные телефонные линии, построив в уездных городах станции (немногим позже они появились в Первопрестольной). Именно при нем пришел из Зеленого Дола в Казань первый пассажирский поезд, состоявший из четырех неказистых вагончиков.

Государь Николай Александрович к назначениям своего батюшки Александра Третьего относился очень аккуратно, а потому губернаторов с вверенных им постов не перемещал.