— Но у нас же тоже были тогда эти… хавены-традиционалисты. И у них наука развивалась, - заметил Иост.

— Да, и это был какой-то шанс. Традиционалисты были монотеистами. Монотеизм в принципе дает гораздо больше свободы. Но к эпохе Упадка, после Кэрриоса, около девятисот лет назад - это была последняя яркая вспышка дохристианского ордена - традиционалисты потеряли силу. Они начали скатываться в атеизм, их идеология исчерпала себя, а вместе с ней и жизненная сила. Только христианство дало толчок умирающему ордену… биргенов уже нельзя было назвать хавенами в полном смысле этого слова… а потом они совсем откололись, и хавенский орден стал чисто христианским.

Крис решила, что все-таки надо принести студня. Вышла на кухню. Стала перекладывать блюдо на красивый керамический поднос, размышляя над словами Марты. Христианство дало толчок… да, она права. Но ведь из-за принесенного на Эдоли христианства еще несколько столетий продолжались войны, и страна была в упадке. Да, в итоге Эдоли стала сильной Империей, поднялась, и… в общем, все хорошо. Но сколько людей погибло в тех войнах? Сколько было страданий… Нормально ли это? Неужели так и должно быть? Мосей тоже водил народ древних иудеев по пустыне 40 лет. Они тоже воевали. Неужели нельзя как-то иначе? Как все сложно…

Когда Крис вернулась, о биргенах уже забыли. Она нашла взглядом Йэна. Как-то автоматически она научилась дозировать время пребывания рядом с ним. Можно было бы - вцепилась бы и сидела рядом весь вечер, не отходя ни на минуту. Но она уже достаточно делала вид, что Йэн ей совершенно безразличен. Теперь можно и посидеть рядом с ним. Он увлеченно беседовал о чем-то с мужчинами, Иост тоже к ним пересел. А женщины перешли на обсуждение нового вида нервущихся колготок. Крис спокойно подошла и села рядом с Йэном. Он даже не посмотрел на нее, не коснулся, лишь чуть скосил глаза, а ей показалось, что Йэн мысленно улыбнулся ей и даже обнял слегка.

Они давно научились разговаривать не только без слов, но даже и без взгляда друг на друга.

Крис даже не касалась Йэна, только ладонь на столе лежала в сантиметре от его локтя, и через этот сантиметр лилось и било такое тепло, такой огонь, что Крис казалось - она в объятиях любимого.

Поэтому они никогда почти и не оставались наедине. Здесь люди. Здесь не придут в голову опасные идеи.

— На Сёгоре? - говорил сейчас Иост, и лицо его стало напряженным, - нет там ничего хорошего, на Сёгоре. Я служил в Иллайни 5 лет. Ну сейчас… когда я закончил службу, да и пишут ребята оттуда - сейчас там получше стало. Когда наши помогают. А до того… ребята, вы ж себе не представляете просто, что это такое. Мы вот все выросли в Империи. Ворчим иногда, что там в распределителях очереди, что того не хватает, сего… Вот каталоги эти все присылают из Сканти - мол у них, в демократической стране, всего навалом. Да, у них навалом. А в Иллайни… одно дело, когда это по видеону показывают. Другое - когда сам видишь. Когда в деревню заходишь… сытый, в высотном костюме. И там ребятишки эти… у которых животы раздутые, а ноги-руки, вот не вру, как палочки. Как монстры какие-то в музее. Они же там как мухи, прости Господи, умер, и ладно, никто внимания не обратит. Может, мать поплачет, да на мать ведь тоже всем плевать.

— Так понятно, - сказал Басиль, - ведь в Иллайни была монополия скантийская раньше, Компания Фруктовый Рай. Везли фрукты в Сканти оттуда… они же финансировали и марионеточное правительство, чтобы этой Компании удобно было работать. И Национальную Гвардию…

— Вот именно, - буркнул Иост. Лицо его потемнело, видно, что говорить об этом неприятно, - гвардейцы эти… видел я как-то, заняли мы район…

Он замолчал.