Теперь он оживился. Он кажется моложе, думает Анна. Всего один вечер, занимаясь тем, что любит. Она думает: это моя заслуга. Она думает: я думаю не о том мужчине. Она смотрит, как он садится; настольная лампа озаряет его лицо светом, которого нет у него внутри.

– Раз он не хочет платить долги, почему не прибегнуть к криптографии? Бесстрастный инспектор против бездушного кода. Он вместо этого пытается прикрыть мелкий обман фальшивой бухгалтерией. Как примитивно. Почти трогательно. Что еще сказал тебе Совет?

– Ничего.

– Ничего? Что ж, они всегда предпочитали гордо отмалчиваться. Анна, будь осторожна, ладно? – говорит Лоренс.

И в шестнадцати милях от них Джон Лоу поднимает голову от ночной работы, на миг задумывается, глядя в пустоту, а потом возвращается к чистой белой странице.

Она изучает его еще два дня. Она подозревает, что лучше подготовиться не сможет, что хотя бы по закону снижения эффективности она узнаёт все меньше с каждым потраченным часом. И все равно изучает.

Этому нет конца. Она копается в старых счетах, в электронных счетах, онлайновых счетах – оффлайновых больше не существует; роется на сайтах и в поисковиках, пробирается сквозь сферы и домены. В этом мире она почти тонет. Полуоглохшая, полуослепшая, медленно двигает побелевшими пальцами в мире бескомпромиссной скорости. Будто ждет чего то.

В последний день месяца она пишет ему письмо. Очень рано, офис едва освещен. Письмо на мониторе мерцает, как витражное стекло. Она обращается к Криптографу на языке Налоговой службы, старомодном, официальном, беспощадно точном. Она просит Мистера Джонатана Кира Лоу связаться с ней. Просит собрать бухгалтерскую отчетность за последние три года, список штатных сотрудников, совместителей, долевых сделок, просит о встрече как можно скорее. Сообщает, что на него открыто расследование. Больше ничего. В конце концов, она не обязана обнаруживать ни силу своей позиции, ни ее слабость.

Ответ приходит меньше чем через час. Не от Криптографа, а от его личного бухгалтера из компании, располагающейся в Филадельфии и Брюсселе. Маргарет Немовелян сообщает Анне, что мистер Лоу находится в Соединенном Королевстве. Что, если это удобно, он будет рад предоставить отчеты немедленно. Он может встретиться с ней через пять дней, если она пожелает, у него в кабинете. И когда Анна читает это – монитор наклонен к ней, а ее голова к нему, отражается в стекле, – она понимает, что не готова, совсем. Что любой обычный человек вроде нее никогда не будет готов к такому, как он.

– Анна Мур, – Анна обращается к двери без таблички. – К мистеру Лоу.

– Лоу, – повторяет голос на том конце линии. Вежливо, но невыразительно, будто никогда раньше не слышал этого слова.

– Джону Лоу.

– Да, – говорит голос. – Простите, но никаких встреч не назначено.

– Вы не могли бы проверить еще раз? В три часа. Я должна встретиться с ним в три.

Слабый стук, хитиновые щелчки компьютерных клавиш.

– Какую компанию вы представляете, мадам?

– Центральную налоговую службу.

– Налоговую службу. – Голос смягчается. – О да. Секунду, пожалуйста.

Она оглядывается. Толпы людей спешат на ланч в сторону Фаррингдона. Перевернутое трехколесное такси на Хаттон Гарден, рассыпались ярко зеленые пластиковые корзины. Зимний день, как в старые времена. Свет неестественно ярок и прозрачен. Холод румянит щеки Анны. Она, кажется моложе, но сама об этом не знает. Времени хватает, чтобы в ней поднялись ростки беспокойства. Давний страх, что работа больше ее самой. Налоговую службу. О да.  Потом за спиной открывается дверь, она оборачивается и видит комнату, заваленную цветами, и невысокого человека. У него ноздреватая кожа, мягкая извиняющаяся улыбка и – неожиданно – усы.