Где то бокал разбился о стекловидный пол. Теренса не видно. Анна высматривает его. Пытается различить его голос в гомоне толпы.

– Конечно, мы еще не окупились, но все меняется…

– …любой богач – лицемер, только лицемеры богатеют…

– Это ваша проблема, друг мой. Вы не понимаете, что миллиардер в самолете – второй человек после бога…

– …лет десять прошло с их алмазной свадьбы. Я слыхал, дальше будет кремниевая…

– Вот он! Видите? Вон Криптограф!

Анна оборачивается. Криптограф,  снова шелестит кто то, женщина с волосами яркими, как вино. Шепот или шипение. Резкий, предвещающий деньги или скандал. Анна следит за взглядом женщины и видит Криптографа. Во плоти.

Деньги придают ему веса. Анна не может придумать других слов, хотя в такой манере изъясняются ее коллеги, они сказали бы так о клиентах и начальстве. Но затем Анна думает о мире, не похожем на мир Карла или Салливан, где все измеряется социальным статусом или зрелой силой. Вес как компенсация за утраченную привлекательность.

Это физическое. Не харизма, не жир, не мускулы, но сама сущность. Плотность. Ее собственная жизнь внезапно кажется ей невесомой, не отягощенной имуществом. Она ждала, что Джон Лоу разочарует ее, потеряется в толпе, – обычное дело. А он совсем другой. В нем есть что то исключительное. Словно богатство, что он создал, все сразу, просвечивает сквозь поры его кожи.

В зале полумрак, охрана и гости движутся между пятен света. Лоу стоит в тени, она скрывает глаза и щеки. Черты лица не разобрать. Он улыбается чьим то словам. Если что то и читается по его лицу – только голод. Анна отчаянно хочет увидеть его ближе, под ярким светом.

Она приближается. Слышит голос. Узнает это спокойствие. Манера, что когда то, возможно, была акцентом. Он разговаривает с невысоким мужчиной. С тремя. Их голоса тоже слышно, они вплетаются в гул прочих разговоров, заглушают его.

Она пытается представить его богатство. В реальном исчислении, в бутылках шампанского, в картонках с едой; удача, измеренная в морепродуктах и лимонном сорго. Но образы непостижимы, призрачны, как само виртуальное золото. Ускользают. На секунду она ощущает – ей кажется, что ощущает – движение этих громадных денег. Лоу, наверное, притягивает их. Он кажется неподвижным, думает она, лишь потому, что его деньги иные.

– Вот вы где, – говорит Теренс. – Я вас потерял. Но вижу, вы сами его нашли. – В руке он держит бокал. Прозрачная жидкость. – Я принес вам попить. Просто вода. Газированная. Надеюсь, вы такую пьете.

– Все хорошо, – говорит она, говорит правду, потому что видит того, ради кого пришла. Секретарь убирает бокал.

– Тогда я представлю вас и покину. – Анна замечает, что он впервые серьезен. – Наверное, нужно пожелать вам удачи. Пожелать вам удачи, инспектор?

– Анна.

Теренс кивает, разглядывает ее.

– Я ему доверяю, – говорит он вдруг, резко, грубовато, будто хочет сказать больше. Вместо этого машет рукой в сторону Криптографа и ведет Анну за собой.

Криптограф стоит почти в центре зала, где гул и эмоции сгущаются плотным куполом. Женщина – старше Анны – высокомерно ждет рядом с ним, поодаль от толпы, скучная, как телохранитель. Два человека обращаются к Криптографу одновременно, возбужденно, напористо, их голоса перекрывают друг друга, будто пытаясь наладить потерянную связь. Третий деловито ищет визитку. Но он первым замечает Анну. Он явно оценивает ее, будто Анна может быть для него угрозой и к ней следует относиться с уважением.