Они подходят к бару и останавливаются.

– Что может случиться, – спрашивает она, – если это правда?

– Ничего, если он способен с этим жить. – Карл восхищенно усмехается. – Ничего, у него слишком много денег, чтобы он мог потерять их все. Он не сможет разориться, даже если захочет, и ему в любом случае не позволят, на него поставила чертова прорва людей. Конечно, если такое случилось в Японии, все остальные будут ждать чего нибудь похожего. Все юристы планеты, должно быть, точат ножи. Ну, может, ему придется продать пару островов. Я подумал, на всякий случай стоит тебе рассказать, чтобы ты была в курсе. В интересах твоих интересов.

– Я не знаю, что ответить, – говорит она. – Ты омерзителен. Спасибо тебе.

– И это, надо полагать, комплимент, да? – Он, наконец, ухмыляется. – Ты нужна мне, Анна. Ты мой ведущий. Всегда на шаг впереди меня, вот какой ты мне нравишься, какой я тебя вижу. И, кстати сказать, чайки твои ошиблись. – Он уже стоял у двери клуба. – Послушала бы дядюшку Карла.

Она смотрит вверх, заходящее солнце слепит ей глаза. Небо яркое, как вспышка магния. Высоко в небе чайки медленно парят кругами, словно открыли секрет вечного двигателя.

Темнеет, начинается дождь, несильный, но упорный, угрожающе английский, похоже, надолго затянется. Анна стоит в тепле собственной комнаты, в своих четырех, до последнего дюйма заложенных стенах – этот дом она купила в надежде, что будет жить в нем не одна; скинула пальто, стянула сырую одежду, туфли, стряхнула капли с волос.

Она стоит и думает об отце, раскинув руки. Его униформа ночного сторожа, темная после дождя. Его шаги, когда приходил домой, обычные и таинственные. По утрам девочки вели себя как мыши, изо всех сил старались не шуметь, но безнадежно налетали на предметы, шептались.

Отец любил их, но по натуре, будучи отшельником, просыпаясь, всегда смотрел на свою семью с робким удивлением, и – теперь Анна понимает – разочарованием. Его усталость долгими летними днями, как у ночной птицы в зоопарке. Его дешевые книги на идише и английском. Музыка, которую он пытался объяснить, голос, что был старым, когда Анна была еще девочкой. Красота женщины в ее волосах,  сказал он – ей тогда исполнилось четырнадцать, и она подрезала волосы до плеч. Она проплакала три дня.

Теперь она снова их отрастила. Красивые, надеется она, хотя сейчас ей кажется, что она выбрала жизнь, почти лишенную красоты.

И хотя ушла в итоге мать Анны, именно отец пропал из ее жизни. Она не знает, где он, что с ним, жив он или умер. Она все еще видит его ночным сторожем, он бредет где то в ноябрьской тьме.

Дождь бороздит стекло. В кабинете на столе ваза с сибирскими ирисами, два дня назад они только распустились. Полки с книгами. Все знают о ее книгах. Ты и эти твои чертовы штуки из дерева,  говорит Карл. И в кабинете тоже книги. Другие инспекторы успокаивают своих клиентов другими способами. Или не успокаивают, в зависимости от своих наклонностей.

Зрачки ее расширены в привычной темноте. Ну же, думает она. Эй, Джон Лоу.

Ее портфель остался в прихожей, рядом с обувью. Она приносит его в кабинет, садится за стол. Достает ноутбук, открывает крышку, включает питание. Бегут загрузочные строки, перечень программ и оборудования. Машина оживает, от файла к файлу, как человек, проспавший слишком долго и проснувшийся в незнакомом месте. Затем экран светлеет и заполняется словами.

ПОЖАЛУЙСТА – НАЗОВИТЕ СЕБЯ. ВСТАВЬТЕ ЛИЧНУЮ КАРТОЧКУ В СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ГНЕЗДО. ПОМЕСТИТЕ СВОЙ ОТПЕЧАТОК НА СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ МЕСТО ЭКРАНА.

ЭТОТ КОМПЬЮТЕР СОДЕРЖИТ УСТРОЙСТВО НАБЛЮДЕНИЯ. ЕСЛИ ВЫ НЕ ПРЕДСТАВИТЕ КАРТОЧКУ И ОТПЕЧАТОК В ТЕЧЕНИЕ 10 СЕКУНД – НАЛОГОВАЯ СЛУЖБА ПОЛУЧИТ ДАННЫЕ О ВАШЕМ НАСТОЯЩЕМ И БУДУЩЕМ МЕСТОНАХОЖДЕНИИ.