разве  что  о том, как стать еще быстрее. Так что дать тебе совет я не могу.

Но  это не значит, будто я не знаю, что ты не прав. Мир изменить невозможно,

сынок.  Змеи  есть,  были  и  всегда будут. А ты можешь только одно: прожить

свою жизнь так, как ты считаешь верным.

     - Ну а как насчет правды? - спросил Нестор. Его глаза пылали гневом.

     - Правды?  А  что  такое  правда, черт дери? Мы рождаемся, мы живем, мы

умираем. А все остальное - только мелкие различия во мнениях.

     Нестор покачал головой:

     - Вы  же  не  понимаете, верно? Думается, люди вашего пошиба никогда не

поймут.

     Его слова уязвили Клема, но он попытался проглотить гнев.

     - Может, ты согласишься объяснить мне, какого такого пошиба?

     - Угу.  Объясню.  Все  ваши  мечты  всегда были только о себе. Стрелять

быстрее  всех;  прославиться,  убив Взыскующего Иерусалима. Владеть землей и

разбогатеть.  Так, конечно, вам плевать, если Диакон оказался пустобрехом, а

сотням  ребят  вроде меня все время врали. Для вас все это ничего не значит,

верно?  Вы  и  сам  как  другие.  Врали  мне.  Не  сказали,  что Пастырь был

Шэнноу... пока не пришлось.

     - Не  надейся  на  князей,  Нестор, - сказал Клем, сознавая всю горькую

правду слов мальчика.

     - И как же это понимать? Клем вздохнул:

     - У  Эдрика  Скейса  работал  один  старик.  Он  все время читал старые

книги,  от  некоторых только листки остались. Вот он и сказал мне это. И это

сущая  правда,  да  только  мы  все  время  надеемся  и надеемся на кого-то.

Появляется  какой-нибудь  вождь,  и  мы уже клянемся Богом, что он лучший из

лучших  с  тех  пор,  как  Христос  ходил  по  водам.  А это не так. Он ведь

человек,  совершает ошибки, и этого мы простить не можем. Диакона я не знаю,

но  он  сделал  много  хорошего.  И,  может, он правда верил, что Шэнноу был

Иоанном  Крестителем.  Сдается  мне,  что очень многие люди, претендующие на

святость,  сбиваются  с  пути истинного. Это ведь нелегко. Смотришь в небо и

спрашиваешь:  "Господи,  пойти  мне налево или пойти направо?" И видишь, что

птица  полетела  влево,  и  принимаешь  это  за  знамение. Диакон и его люди

застряли  во времени на три сотни лет. Иерусалимец освободил их. Так, может,

Бог  и  правда  его  послал...  Я не знаю. Но, Нестор, ведь всего, чего я не

знаю,  хватит  завалить  эти  горы  по  самые  вершины.  А про меня ты верно

сказал,  не  стану оспаривать. Но вот что я скажу тебе: правда, какой бы она

там  ни  была,  не  существует вне человека. Она существует у него в сердце.

Йон  Шэнноу никогда не лгал. Он никогда не утверждал, что он не то, чем был.

Всю  жизнь он сражался, защищая свет. Он никогда не пятился перед лицом зла.

И  не  важно, что говорили о нем люди. Нет на земле человека, который мог бы

отрицать  в  нем  веру.  Потому  что  он  не  навязывал  эту веру людям.