Нестор  приподнялся  на колени и попытался встать, но земля ходуном заходила

у  него  под ногами, и он потерял равновесие. Яркий свет залил овражек. Клем

взглянул  вверх. В небе висели две луны: одна полная, а другая - узкий серп.

Нестор их тоже увидел.

     Поперек   узкого   склона   зигзагами  пробежала  трещина,  проглатывая

деревья. Потом полная луна исчезла, и воцарилась жуткая тишина.

     - Что  происходит?  - спросил Нестор. Клем откинулся, забыв про костер.

Он  был  способен  думать  только  о  том, что один раз уже видел подобное и

чувствовал  содрогание  земли  под ногами - когда в их мир началось страшное

вторжение воинов-ящеров... Нестор прыгнул к нему, ухватил за локоть.

     - Что происходит? - повторил он.

     - Кто-то только что отворил дверь, - негромко сказал Клем.

                                     8

     Два  мудреца и дурак шли по лесу, и вдруг перед ними из кустов появился

голодный  лев.  Первый  мудрец  определил  длину  атакующего льва примерно в

восемь  футов  от  носа  до  кончика  хвоста. Второй мудрец заметил, что лев

больше  опирается  на  левую  ногу,  -  значит, он хромает и, следовательно,

людоедом  его  сделал  голод.  Когда зверь взвился в прыжке, дурак застрелил

его. Ну да что взять с дурака?

                                                 Мудрость Диакона, глава XIV

     Шэнноу  проснулся  рано и протянул руку за своей одеждой, но вместо нее

обнаружил  черные  брюки из плотной материи и шерстяную кремовую рубашку. На

полу  рядом  стояли его собственные сапоги. Быстро одевшись, он застегнул на

бедрах  пояс  с  пистолетами и вышел в большую комнату. Амазиги там не было,

но  экран  включенной  машины заполняло спокойное красивое лицо рыжеволосого

Люкаса.

     - Доброе  утро, - сказало лицо. - Амазига поехала в город за покупками.

Вернется не позже чем через час. Если желаете, есть кофе и овсянка.

     Шэнноу подозрительно покосился на кофемолку и решил подождать.

     - Не   хотите   ли   послушать  музыку?  -  спросил  Люкас.  -  В  моем

распоряжении около четырех тысяч мелодий.

     - Нет,  благодарю,  - сказал Шэнноу, садясь в широкое кожаное кресло. -

Тут холодно, - заметил он.

     - Сейчас  настрою  кондиционер, - сказал Люкас. Мягкое жужжание стихло,

и  через  несколько минут в комнате заметно потеплело. - Я вас не стесняю? -

спросил  Люкас.  -  Если предпочитаете, я могу убрать изображение и оставить

экран  пустым.  Мне  это  безразлично.  Лицо создала Амазига и находит в нем

утешение,  однако  я могу понять, как ошеломляюще это может подействовать на

человека из иного времени.