- Пока да.

     - Следовательно,  спасая  Сэма  Арчера,  мы  рискуем,  что Кровь-Камень

обнаружит  существование  других миров. А это будет неизмеримой катастрофой.

Вы знаете что-нибудь о колибри?

     - Это такие маленькие птички, - ответил Иерусалимец.

     - Да,   -   согласилась  машина.  -  Они  маленькие,  и  обмен  веществ

происходит  у них с умопомрачительной скоростью. Самые маленькие весят менее

одной  десятой  унции.  Затраты энергии на массу тела у них самые высокие из

всех  теплокровных  существ:  чтобы  выжить,  они  должны ежедневно выпивать

нектара  в  половину  веса  своего  тела.  Шестьдесят  обедов в день, мистер

Шэнноу,  только чтобы выжить. Необходимость в большом количестве пищи делает

их  крайне  агрессивными  в  защите  территорий.  То же и с Кровь-Камнем. Он

должен  питаться,  он  живет  для  того,  чтобы  питаться. Каждый миг своего

существования  он  испытывает  страшные муки голода. И это неутолимый голод,

мистер  Шэнноу,  неутолимый  и  в  конечном  счете безудержный. Любой мир, в

котором он окажется, будет опустошен.

     - И  вы  не  считаете,  что  спасение Сэма Арчера - оправданный риск, -

высказал предположение Шэнноу.

     - Да,   не   считаю.   Как   и   вы.  Амазига  сама  подчеркивает,  что

интеллектуальный  потенциал  Саренто  очень  высок,  а  теперь  он  вдобавок

соединен  с  мощью  нечистого  Сипстрасси.  Она  утверждает,  и, возможно, с

полным  на  то  основанием, что он так или иначе обнаружит Врата, независимо

от  наших  действий. Поэтому она твердо намерена следовать своему плану. Но,

боюсь,  она  руководствуется  эмоциями,  а  не здравым смыслом. Почему вы ей

помогаете?

     - Она  отправится и без меня. Возможно, во мне говорит самомнение, но я

верю, что с моей помощью ей будет легче преуспеть. Когда мы отправимся?

     - Как только Амазига вернется. Ваши пистолеты полностью заряжены?

     - Да.

     - Превосходно.   Боюсь,   они  вам  понадобятся.  Снаружи  донесся  рев

разъяренных львов, и Шэнноу вскочил с кресла, уже целясь в дверь.

     - Это  только  Амазига,  -  сказал  Люкас,  но Иерусалимец уже вышел на

крыльцо.  И  увидел,  как  ярко-красная  повозка  на четырех толстых колесах

свернула  с  проселка  и в клубах пыли с ревом остановилась перед домом. Рев

стих, потом смолк совсем.

     Амазига распахнула дверцу сбоку и выпрыгнула на землю.

     - Помоги  мне  с  коробками,  Шэнноу! - крикнула она, обходя повозку, и

открыла  вторую  дверцу. Эта открывалась и туда, и сюда. Шэнноу смотрел, как

она  наклонилась внутрь. Убрав пистолет в кобуру, он пошел к ней. От повозки

исходил  незнакомый  неприятный  запах - едкий и ядовитый. У него защемило в

ноздрях.

     Амазига тащила на себя большую коробку, и Шэнноу поспешил помочь ей.