Кервин беспокойно ворочался в темноте; сон не шел, а в висках напряженно пульсировала боль. Наконец‑то ему все стало ясно. Разумеется, все в Арилиннской башне прекрасно знают, что происходит между ним и Таниквель. Улыбка Кеннарда, многозначительный взгляд Месир, поддразнивание Коруса – все это приобретало теперь новое значение.

Черт побери, и в компании телепатов есть свои недостатки! Никакой частной жизни!

Внезапно Джеффа поразила одна в высшей степени неуютная мысль. Эти телепаты… они же читают, как в открытой книге, все его мысли, чувства… то, чем он делится с Таниквель! Кипящей волной нахлынул стыд; словно во сне он увидел, будто оказался нагишом на городской площади, а, проснувшись, обнаружил, что так оно и есть.

Таниквель, сонно сжимавшая его ладонь, вздрогнула, как от ожога. На лице у нее вспыхнуло негодование.

– Ты… ты… варвар! – вырвалось у нее. – Землянин! – Во мгновение ока она вылетела из комнаты, и легкие шаги сердито простучали по неровным плиткам коридора; теряясь в догадках, что могло ее так прогневать, Кервин без сна проворочался до рассвета.

Но когда они встретились наутро, Таниквель была, как всегда, нежна и ласкова.

– Прости меня, Джефф, – сказала она, крепко обняв его. – Я нехорошо поступила. Ты же не виноват, что столько прожил среди землян. Со временем ты станешь лучше понимать нас.

Окруженный кольцом ее рук, Кервин не мог усомниться в искренности чувств Тани.

Через тринадцать дней после визита Хастура закончился этап подготовки матриц, и утром в большой гостиной Элори объявила:

– Сегодня вечером можно начинать картирование.

Кервин почувствовал легкий укол паники. Это должен был быть его первый настоящий сеанс раппорта в Башенном Круге; все предыдущие опыты были короткими и не более чем именно опытами. Но теперь уж никуда не деться.

– Почему вечером?

– Потому что, – объяснил Раннирл, – в этом полушарии большинство населения спит в темное время суток, и телепатических помех меньше… это вроде разрядов статического электричества в радиоэфире. В телепатическом эфире тоже есть свои помехи.

– Сегодня днем все должны выспаться, – объявила Элори. – Мне надо, чтобы к вечеру вы были бодры и свежи.

– Тогда Джеффу не помешало бы дать успокоительного, – подмигнул Кервину Корус. – А то он так и не уснет от беспокойства. – Но в голосе его не было – ни нотки ехидства.

– Может, тебе действительно дать что‑нибудь?.. – подняла на Кервина вопросительный взгляд Месир.

Тот мотнул головой, чувствуя себя весьма по‑дурацки. Они беседовали еще несколько минут, потом Элори со смехом заявила, что последует‑ка, мол, собственному совету, зевнула и удалилась наверх. В конце концов у камина остался один Кервин; спать ему, несмотря на усталость, не хотелось. Если б только Таниквель осталась с ним, он сумел бы расслабиться .

– Элори не шутила, юноша, – произнес Кеннард, остановившись уже на пути к двери. – Выспись хорошенько, не то вечером можешь и не выдержать. – На мгновение повисла тишина; и густые брови Кеннарда взметнулись чуть ли не до корней волос. – Ого, так вот в чем дело!

– Черт побери, тут что, совсем никакой частной жизни нет?

– Я же Альтон, – отозвался Кеннард. – Мы самые сильные телепаты изо всех комъинов. Прошу прощения, если это как‑то заденет тебя, но позволь мне кое‑что объяснить. Моя жена ведь с Земли. И я достаточно покрутился среди землян, чтобы понять, какие темы у них относятся к щекотливым; так что не обижайся, если…

– Валяйте.