Корис доставил их под своды монастыря. Новобранцы широко раскрытыми глазами смотрели на благородство и нечеловеческую красоту Кровавых Ангелов. Похожие на примарха, полноправные Кровавые Ангелы были помечены генетической печатью Сангвиния, на них падала тень его возвышенного спокойствия, которая проявлялась во всех аспектах. Юноши с лун Ваала — тощие, с огрубевшей от солнца кожей, — рядом с ними казались хилыми бродягами. Сангвинарные жрецы в красно-белой броне вышли к кандидатам и отвели пятьдесят человек в большую часовню, оставив их там взаперти на три дня и три ночи. Это было бдение без еды и воды. В одиночку Рафен не сумел бы выдержать такое испытание. Шли часы, и он видел, как некоторые валятся от изнеможения. Таких жрецы уводили прочь, их участь не обсуждалась. Аркио и Рафен держались вместе и поддерживали друг друга. Когда наступил рассвет четвертого дня, они все еще ждали хранителей Грааля. В этот момент священная печать на двери переломилась.

Выдержавшие бдение юноши смогли пригубить из священной чаши. Утомленный разум Рафена ожил, едва влага коснулась его губ. В чаше перекатывалась густая медно-красная жидкость из вен старейшего из сангвинарных жрецов, а значит — и толика крови самого примарха Ангелов. Эмоции и мысли, чужие и одновременно знакомые, коснулись души Рафена. Причастие открыло его душу для испытующих взглядов собратьев по ордену. Он принял эту участь и разорвал последние связи с прежней жизнью. Юноша-воин из клана Расколотого Плоскогорья исчез, его место занял человек, перед которым раскинулся блистательный путь славы и приключений. Теплая и спокойная темнота окутала кандидатов, и они погрузились в сон, который изменит их окончательно.

Рафен с абсолютной ясностью помнил миг, когда саркофаг открылся, и первый взгляд своих изменившихся, улучшенных глаз. Наверное, нечто похожее происходило и с Аркио. Потрясенный, брат онемел и молча изучал свои руки, словно они принадлежали кому-то другому. Рафен видел перед собой лицо космического десантника, который больше не был обычным человеком, и знал, что это его родич, Аркио, хотя новый Аркио стал вдвое выше и оброс мускулами. Он обладал лицом одновременно собственным, похожим на отцовское, и напоминавшим лик Сангвиния. Взгляды родных братьев встретились; а тем временем сервиторы удалили датчики и трубки с их тел. Рафен и Аркио расхохотались, пораженные, воодушевленные и удивленные подарком судьбы.

Тогда Рафен не знал, сколько времени прошло. Позднее ему стало известно, что после бдения их забрали из часовни и заперли в зале саркофагов под пение «Кредо Витае». Они лежали там год, погруженные в сон, пока через их тела струился мощный коктейль из питательных веществ, микстур для модификации и крови Алого Грааля. В течение этих месяцев им имплантировали геносемя ордена и следили, как оно видоизменяет братьев.

Рафен, Аркио и другие дремали в горячих кровавых грезах, разожженных генетической памятью примарха. Их тела получили новые усиленные органы, которые превратили кандидатов в космических десантников: второе сердце, каталептический узел для подавления сна, мультилегкие, оккулобы, омофагию, оссмодулу, и не только их. Братья вышли на свет как живые воплощения божества, которому раньше сами поклонялись. Это был большой шаг, но далеко не последний. Они пережили тренировку, невыносимую для человека. Инструкторы навязывали им немыслимые трудности и экстремальные физические нагрузки. Корис всегда находился рядом, заставляя каждого выходить за рамки собственных возможностей, достигать большего, идти дальше, держаться более стойко.