Наконец Лайл выдавил подобие вымученной улыбки:

– По‑моему, огорчаться тебе не придется.

– Замечательно. Тогда сделайте вот что. Распишите своих лопухов по их бывшим гуру, потом расставьте в убывающем порядке в зависимости от чистого капитала или от щедрости. Посмотрим, кто из медиумов понес из‑за вас самые большие убытки, и получим окончательный перечень подозреваемых.

Лайл и Чарли переглянулись, как бы спрашивая друг друга: «Почему же мы сами до этого не додумались?»

Допив залпом остатки пива, Джек встал.

– Засиделись мы, ребята. Пусть кто‑нибудь из вас завтра мне позвонит и скажет, займемся ли мы этим делом.

– Позвоним, – кивнул Лайл. – Если решим согласиться, когда хочешь аванс получить?

– Ну, завтра воскресенье, можно в понедельник. Не забудь, только наличные. Потом я начну.

Несмотря на темноту и еще не решенный вопрос о найме, Джек, выйдя из дома, попросил Лайла показать двор. Сойдя с передней веранды, заметил, что все посадки вокруг стен погибли.

– Эй, если любишь сухие листочки, я знаю один бар в городе – просто ахнешь.

– Совсем забыл об этом упомянуть. Наверно, отравили вчера вечером.

– Гадко, – покачан головой Джек, трогая жесткий коричневый лист рододендрона, засохшего, кажется, месяц назад и с тех пор не покидавшего пустыню Мохав. – И мелочно. Не люблю мелочных людей.

Мертвые растения чем‑то его озадачили. В юности он одно время занимался садовыми работами, часто пользовался дефолиантами. Ни один препарат не убивает так быстро и основательно. Как будто за одну ночь все соки из зелени высосали.

Оставив пока засохшие кусты, он присмотрел несколько удобных точек для наблюдения среди кустов вокруг двойной стоянки при Менелай‑Мэнор, но ему требовался высокий насест. Крыша дома слишком крутая, крыша гаража лучше, хотя с нее будет виден лишь первый этаж.

– Гараж, видно, позже пристроен.

Хуже того – безобразная пристройка на одну машину у правого крыла оригинальной постройки нарушала симметрию.

– По словам агента по недвижимости, так и есть, – подтвердил Лайл. – Сын первого владельца поставил в восьмидесятые годы после того, как унаследовал дом...

– И до того, как сам его покинул.

– Естественно. Очень удобно выгружать покупки из машины. Гараж открывается прямо на кухню. Здорово, если дождик идет.

– Или если не хочешь, чтоб кто‑нибудь разглядел выгружаемое.

Лайл нахмурился:

– Да, пожалуй. Почему ты это сказал?

– Не знаю, – отозвался Джек. – Пришло в голову. – Действительно, мысль просто вспыхнула в голове. Он прогнал ее. – Посмотрим вон на тот большой клен, – кивнул он на улицу.

– Клен, – повторил Лайл, шагая в темноте к мостовой. – Надо будет запомнить.

– Догадываюсь, что в детстве ты редко видел деревья, – заметил Джек, чувствуя, как он напрягся.

– Почему ты так думаешь?

– Хорошо говоришь, а вот Чарли...

– Угу, – вздохнул Лайл. – Не могу делать дело без Чарли, и нельзя разрешить ему при лопухах разговаривать. Ничего не получится.

Они подошли к клену, стоявшему у обочины, раскинувшись над тротуаром и улицей. С виду здоровый, крепкий, но нижние ветви обрезаны. Самая нижняя возвышается над землей на десять футов.

– Помоги‑ка, – попросил Джек.

Лайл нерешительно на него покосился.

– Давай, – рассмеялся он. – Знаю, как вы, аферисты, не любите пачкать руки, да ты меня только чуток подсади, дальше я сам залезу.

Лайл, покачав головой, подставил руки с переплетенными пальцами, помог Джеку схватиться за сук, вскарабкаться на ветку, а сам направился на дорогу между двумя припаркованными машинами.