Несколько знакомых мошенников говорили Джеку то же самое. Для хиромантов, гадателей Таро, астрологов и так далее, для всех, кто выкидывал фокусы‑покусы, канун миллениума оказался золотым дном.

– Но пришло время двигаться дальше, – продолжал Лайл.

Он встал и прислонился к стойке. Чем дольше говорил, тем явственней таяла бесстрастная маска Ифасена. Видно, парень никому, кроме Чарли, не может открыться и, конечно, нуждается в откровенной беседе. Разговорившись, не закрывает рта, болтает все быстрее. Захочешь остановить – не сумеешь.

– Поэтому мы с Чарли свернули предприятие и пустились в путь. Десять месяцев назад купили этот дом и потратили на перестройку почти все сбережения. Покончив с необходимыми приготовлениями, я позвонил адвентистам, которые меня раньше травили. Представился – разумеется, под другим именем – членом общины адвентистов, сообщив, что прислужник дьявола Ифасен, изгнанный ими из Дирборна, обосновался в моем районе, начинает нечестивую деятельность, искушая доверчивые души жителей Астории. Не постараются ли они с этим покончить, однажды уже добившись успеха?

– Только не говори, что явилась толпа протестующих!

– Это мне тоже сгодилось бы, но возникла другая идея. Я отправил им копии своих рекламных объявлений в «Виллидж войс» и «Обсервер», предложив на тех же страницах поведать народу Божью истину.

– Зачем тебе понадобились адвентисты? – спросил Джек. – Сам мог тиснуть антирекламу.

– Мог. Но если бы газетчики захотели проверить источник, то убедились бы, что это мои подлинные враги. Вдобавок крупные объявления с особой печатью недешевы. Почему бы не переложить счета на других?

– И они клюнули?

– Не то слово. Для затравки я им перевел сотню долларов, и пошло дело – огромные еженедельные объявления в течение месяца.

Джек рассмеялся:

– Мне нравится!

Лайл усмехнулся, пробив первую трещину в нарочитой невозмутимости, и сразу превратился в мальчишку. Джек решил, что ему нравится скрывавшийся под маской парень.

– Послужит им уроком. – Усмешка постепенно погасла. – Хотели мне игру испортить, потому что я их играм помешал.

– Разница в том, – нахмурился Чарли, – что они в свои игры верят. А ты нет.

– Все равно игры, – возразил Лайл, скривившись, словно от горечи во рту. – Мы признаем, что это игра, они не признают, суть от этого не меняется. Игра есть игра. В конце дня и мы, и они предъявляем счет за одни и те же услуги.

Братья старались не смотреть друг на друга, на кухне повисла тяжелая, напряженная тишина.

– Кстати, о счетах, – нарушил молчание Джек. – Я так понял, реклама своей цели достигла?

– О да, – кивнул Лайл. – Телефон не умолкает. После первого визита почти все возвращаются. И других с собой приводят.

– В основном городские?

– Процентов на девяносто.

– Пожалуй, не стоит напоминать, что до вашего появления почти все эти люди бывали у других медиумов. Раз теперь регулярно являются к вам, значит, бросили прежних. Ты меня сильно разочаруешь, если не составил список их бывших медиумов.

– Составил.

– Отлично. Я не менее огорчусь, если вы не знакомитесь с финансовым положением каждого вошедшего в эту дверь лопуха.

Лайл молчал с окаменевшим лицом.

Ну, давай, мысленно подстегнул его Джек. Парень смахивает на слишком туго заведенные часы. Любой игрок в спиритизм осведомляется о финансах клиентов, выпытывая имена и фамилии, раздобывая водительские права, документы, кредитные карточки, банковские счета, номера социального страхования и так далее.