Коттедж я себе представить не могу, но надеюсь, что он выглядит лучше казарм. Ну должен же.

Лоран продолжает:

– Такой яркий вечер. Песни, танцы. Очень приятно.

Вдруг мне в голову приходит вопрос. Он был там как обычный гражданин или как полицейский?

– Кто-то вызывал полицию? Вся музыка прекратилась в половине одиннадцатого.

– Насколько мне известно, нет, полицию не вызывали. Я был там, потому что… – Он перекрещивает ноги. – Хотел сказать, что меня туда притащили, но это было бы грубо.

– Согласна. А кто вас притащил? – А главное: зачем его понадобилось туда тащить?

Так. Он краснеет или это просто рассвет играет красками?

– Моя мама, – почти бормочет он. – Кажется, вы ее знаете. Николь Лоран, отель «Топаз».

Мадам Лоран?! Конечно, я заметила их одинаковую фамилию, но она достаточно популярная. Конечно, не как «Браун», «Джонс» и «Мартинес» в США, или «Мартен» здесь, во Франции, но совершенно точно все Лораны не приходятся друг другу родственниками. Я уж точно не подумала бы. Что он – сын мадам Лоран.

Внаглую таращусь на детектива, пытаясь найти какое-то семейное сходство в лице или манерах. Но вижу лишь одно крупное отличие: у него есть легкие морщинки от постоянных улыбок. А у нее – морщинки от того, что она постоянно хмурится, особенно в моем присутствии.

Но главное – не это.

– У вас есть еще братья?

– Non. Почему вы спрашиваете?

– Просто интересно.

Если он – единственный сын мадам Лоран, значит, он тоже пытался купить «ПеДАли». У меня по спине пробегают мурашки. Неудача сына объясняет, почему у мадам ко мне такая неприязнь. Вдруг детектив Лоран того же мнения и просто лучше это скрывает?

Глава 10

День 4, воскресенье. Красота Коллиура вдохновляла фовистов – «диких», «хищников». Но не переживайте, нам ничего не угрожает. Фовизм – авангардное течение живописи, полное ярких красок и нескрываемых мазков. Один из его основателей, Анри Матисс, гулял по этим улицам в 1905 году.

* * *

Газета шуршит в мягком утреннем шуме лобби отеля. Надя выглядывает из-за разворота газеты L’Indépendant, когда закрывается дверь за уходящим детективом Лораном.

Если Надя считала, что газета делает ее невидимой, она глубоко ошибалась. Я заметила ее раньше, когда оставила Лорана в кладовке и вышла за нашим кофе. Ее сразу выдали велосипедки и яркие волосы. А еще – юноша за стойкой, постоянно стреляющий в нее глазами совсем не так незаметно, как ему хотелось бы.

Надя встает с красного бархатного кресла, спрятанного за папоротником.

– Что спрашивал полицейский? – требовательно начинает она. – Тебя очень долго не было.

Солнечные лучи проникают в зал через высокие окна. На ресепшене британские туристы с пристрастием допрашивают клерка о расписании поездов. Молодая семья изучает стойку туристической литературы. Женщина что-то читает в своем телефоне. Кажется, словно все чем-то заняты, но я не хочу, чтобы нас кто-то подслушал. Отели, деревушки, велотуры – все они всегда кишат сплетнями.

Киваю в сторону дверей. Надя следом за мной выходит на улицу. Выбираем себе лавочку под пальмами, смахиваем с нее пыльцу и крошки от какой-то выпечки. Устраиваемся, и я рассказываю Наде загадочную историю о навигаторе Дома.

– Быть такого не может! – восклицает Надя так громко, что от нас с недовольным курлыканием улетает голубь.

Может.

– Я сама видела, – говорю я. – Детектив сфотографировал карту на свой телефон.

Земля под нашей скамейкой вся изрыта. Надя проводит по ней кроссовкой.