Лаура пожала плечами.

– Мне кажется, что все это тебе уже надоело. Если хочешь, можешь назвать меня оптимисткой.

На некоторое время в комнате повисла напряженная тишина. Трейси закрыла глаза, ожидая, что Фил устроит истерику. Может быть, он даже ударит Лауру или сломает что нибудь, прежде чем вылетит из квартиры. Вместо этого она услышала такое, что заставило ее забыть о своей облысевшей голове.

– Знаешь, – сказал он тихо, – я начинаю думать так же.

Глава 29

Трейси сидела на своем обычном месте в «Хижине Джаббы», нетерпеливо ожидая Джона. Она пощипывала кончики своих коротеньких волос. У нее еще никогда не было такой короткой стрижки. Это было отвратительно, и она была готова убить за это Стефана, который ее постриг, Фила, который смеялся над ней, и Лауру, которая посоветовала не волноваться, потому что волосы скоро отрастут. По крайней мере, она могла надеяться, что Джон ей посочувствует.

Трейси посмотрела на часы. Она сидела здесь уже двадцать минут, но Джон так и не появился. Совсем непохоже на него.

Заметив Молли, Трейси заранее съежилась в ожидании неприятных комментариев.

– Черт возьми! Ты подалась в монашки? А я и не знала, что ты католичка. К тому же ты пришла вовремя, а он опаздывает. Видно, наступил конец света.

– Я не всегда опаздываю, – вяло возразила Трейси.

Молли облокотилась на стул.

– Не всегда, если пятьдесят одна неделя в году три года подряд не значит всегда.

Молли вытащила свой блокнотик.

– Будем разыгрывать обычный спектакль, пока ты не остановишься на своей яичнице? – спросила она. – Или ты собираешься сидеть здесь и дергать себя за волосы, чтобы они быстрее выросли?

Трейси сложила руки на коленях.

– Молли, если отбросить твой английский шарм, скажи, ты ведь действительно не любишь меня? – спросила Трейси.

– Конечно, не люблю, – радостно подтвердила Молли.

Трейси была потрясена. Целую минуту она сидела молча, приходя в себя.

– Но за что? Я тебе ничего не сделала.

– Наверное, я просто не люблю дураков, – с готовностью объяснила Молли. – Так случилось, что я дочь одного дурака и бывшая жена другого. Можешь назвать меня слишком чувствительной, но у меня на них аллергия.

– Но я же не дура, – искренне возразила Трейси.

– Ну да, а я не официантка. – Молли показала Трейси на пластиковую табличку, прикрепленную у нее на груди. – Прочти, что на карточке. – Затем она показала на Трейси. – А на твоей написано: «Трейси Хиггинс: журналистка на полставки, дура – на полную».

– Но что я сделала? – спросила Трейси, почему то припомнив сон, в котором она покрасила своего кокера в синий цвет.

– Да чего ты только не делала, – сердито ответила Молли. – Ты встречаешься с подонками. Один недоумок сменяется другим, а у тебя никак не хватает ума, чтобы покончить с этим.

Молли присела напротив Трейси за столик.

– И уж раз ты сама спросила, то слушай. Потом, как будто тебе этого мало, ты превращаешь единственного приличного парня во всем городе в такого же подонка.

– Не говори так! Джон не подонок. Он просто стал… немного более привлекательным, – объяснила Трейси. – И он больше уверен в себе, – добавила она.

– За счет других? – спросила Молли. – Я то вижу, что происходит. Он приводит своих подружек сюда выпить кофе, прежде чем идти с ними домой. Почти как мой кот Могги, который приносит мне мышей, прежде чем их прикончить.