– Ты должен запоминать, – отрезала Трейси. – Не станешь же ты на свидании заглядывать в шпаргалки.

Все таки нужно было рассказать ему о статье, ну ладно, некуда торопиться, время еще есть.

– Но ведь ты…

– Так. Соберись.

– Но ты столько всего наговорила.

Трейси не могла с ним не согласиться. «Нет, я никогда не выиграю это пари», – подумала она.

– Пожалуй, для начала легче обсудить, чего ты не должен говорить. Так вот, никогда не говори девушке, что у нее красивые глаза.

– Почему? – удивилась Молли и, к большому огорчению Трейси, уселась за их столик, приготовившись слушать.

– Все говорят девушкам, что у них красивые глаза, – объяснила Трейси Джону. – У кого нет красивых глаз? У телят тоже красивые глаза.

– Да, но ты почему то не думаешь об этом, когда ешь телятину, – оживился Джон.

– Ты не мог бы оставить телят в покое? – разозлилась Трейси. – Дело в том, что нужно выбрать что то оригинальное, вот что на них действует.

Джон немного подумал. Трейси наблюдала за ним, задержав дыхание, надеясь на успех. Но его лицо оставалось смущенным.

– Что например? – наконец спросил он.

Трейси раздраженно выдохнула:

– Прояви свои творческие способности. Ты каждый день пользуешься ими на работе.

– Да, – вмешалась Молли. – Ты ведь наверняка получал в университете награды за сообразительность?

К счастью, Джон не разбрасывался. Он игнорировал Молли и обращал внимание только на Трейси. Она тоже смотрела ему в глаза – вот уж действительно красивые глаза, золотисто коричневого оттенка, с неправдоподобно длинными загибающимися ресницами. Трейси уже не в первый раз удивлялась, почему природа так часто неэкономно тратит длинные ресницы на мужчин. У Грэга, ее первого мужчины, были такие же длинные ресницы. Когда они целовались, ей казалось, что ее лица касаются крылья бабочки. Странно. Трейси уже сто лет не вспоминала Грэга. Он был очень нежен с ней, не то что Фил.

– Ну помоги мне хоть немного. – Голос Джона вернул ее к настоящему. – Подтолкни в нужном направлении. Может, сказать: «Какие у тебя острые зубы»?

– И она укусит ими руку, которая ее кормит, – предупредила Молли.

– Не знаю, как тебе объяснить, – вздохнула Трейси. – Послушай, это нужно почувствовать. Выбери какую нибудь деталь. Ее брови. Или лунки на ногтях.

– Лунки? А что про них можно сказать? – снова не понял Джон.

Он заметил, что на лице Трейси появилось мечтательное выражение.

– Мой приятель Грэг однажды сказал мне, что у меня красивые лунки на ногтях. Я не поняла, что он имел в виду. Но мне было очень приятно такое внимание. – Она покачала головой и посмотрела на Джона. – Я просто растаяла.

Молли вытянула свои пальцы, изучила их, затем перевела взгляд на руки Трейси.

– Знаешь, я вынуждена признать, что у тебя красивые лунки на ногтях. – Она повернулась к Джону. – Она действительно хороша. Глупее попугая, но очень хороша.

Трейси улыбнулась.

– Ладно, хватит. Пора смотреть кино.

– В это время? Трейси, я не могу смотреть кино. У меня сегодня еще море работы.

– Это входит в программу обучения, – безжалостно сказала Трейси.

Она встала и пошла к выходу, оставляя его расплачиваться и догонять ее.

Глава 15

После двенадцати в Сиэтле царит мягкая и нежная ночь. Тяжелый от влаги, но теплый воздух ласкает кожу. В это время вы либо падаете с ног от усталости, либо обретаете второе дыхание и отправляетесь на вечеринку. Но работа в такую ночь просто исключается.

– Пошли, – позвала Трейси и ускорила шаги.