— Понятно… — Анна Николаевна резко шлепнула ладонями по столешнице, словно обжигаясь. Тем самым она, вероятно, решила положить конец разговору. — Хорошо. Идите к Ларисе Петровне, может, она вам что-то и расскажет. Но я уверена, что вы здесь не узнаете ничего такого, что помогло бы следствию. Никто вам здесь не подскажет, кто и за что убил Ольгу Владимировну.

Женя чуть ли не сквозь зубы поблагодарила директрису и вышла из кабинета с чувством едва скрываемой неприязни. Подумалось, что вряд ли директрису здесь любят.

Она подошла к кабинету ровно в тот момент, когда оттуда вышел вихрастый мальчик лет семи с нотной папкой в руке. Увидев Женю, он потер ладошкой свой маленький веснушчатый нос и тихо поздоровался:

— Здрасьте.

Женя постучалась, ей ответили, она открыла дверь и вошла. Лариса Петровна что-то записывала в толстую тетрадь. Это была невысокая молодая женщина в черных брюках и черном тонком джемпере. В трауре, точно. Темные волосы, стрижка каре, строгая челка — все это придавало ее облику какую-то патологическую аккуратность.

— Да? — спросила она, увидев посетительницу.

Прищурила свои большие серые глаза с розовыми припухшими веками, словно пытаясь вспомнить, чья она мама. Но так и не вспомнила.

— Можно я войду, Лариса Петровна? Мне надо с вами поговорить.

— Да, конечно. — Лариса поднялась и внимательно посмотрела на Женю. — Вы?..

— Я подруга Оли Караваевой.

Серые глаза стали наполняться слезами.

— Проходите, садитесь, — она указала на свободный стул.

— Вы меня не знаете, и Оля вряд ли вам обо мне рассказывала. Мы познакомились с ней в больнице и знакомы не так давно. Но когда я узнала, что с ней случилось, решила сама понять, кто же и за что ее убил.

— Знаете, — произнесла Лариса сквозь слезы, — я бы и сама хотела это знать. Я уже голову себе сломала, но так ничего и не придумала. Но постойте… Вы сказали, что познакомились с ней в больнице. Что-то я не припомню, что Оля лежала в больнице. Она была крепкая и здоровая женщина.

Женя собралась было уже сказать, что знакомство произошло в гинекологическом отделении, но передумала.

— Вы правы. Я все это придумала, чтобы найти в школе ее подруг и поговорить с ними.

— Вы кто?

— Я помощник следователя, — не моргнув глазом соврала она.

— Вот это уже больше похоже на правду.

«Но я не официальный помощник… Понимаете, убита молодая женщина, и мой друг, следователь Валерий Ребров, позволил мне хотя бы немного помочь следствию, поговорить по-женски с теми, кто хорошо знал Караваеву».

Примерно такое объяснение придумала Женя, не желая и дальше морочить голову Ларисе, но, поскольку новых вопросов и сомнений не возникло, она промолчала.

— Это хорошо, что вы пришли. Думаю, если бы сюда заявился следователь-мужчина, я бы не стала с ним разговаривать. И не думаю, что кому-то вообще есть дело до личности Оли. Начали бы задавать дежурные вопросы, типа, когда вы последний раз видели вашу подругу, быть может, заметили что-то подозрительное в ее поведении… Ну, вы меня понимаете.

— Лариса, расскажите, какой была Оля.

— Оля… Ее все любили. Она была добрым и отзывчивым человеком. Кроме того, она в каком-то плане была для нас для всех примером. На нее было приятно посмотреть. Она всегда выглядела так, как если бы у нее каждый день был день рождения — настолько нарядно и в то же самое время как-то сдержанно она выглядела. У нее был прекрасный вкус, она, говорю же, всем своим видом заставляла и нас тоже поддерживать себя в форме. И тут дело даже не в одежде, а в том, как женщина должна себя любить и уважать.