Она никогда не просила у него денег, жила без долгов, но вполне достойно. Зарабатывала помимо основной работы в музыкальной школе еще и частными уроками. Кроме того, ей по наследству осталась двушка в Газетном переулке, но в которую она так и не перебралась, решив, что сдавать куда выгоднее. Оно и понятно: с нее она имела двести тысяч в месяц! Оля жила на Селигерской в Бескудниковском переулке, в двухкомнатной квартире, и чувствовала там себя прекрасно. Так, во всяком случае, она говорила.

Получалось, что никаких финансовых проблем у нее никогда не было. Да, она много работала, но умела и отдыхать. В отпуск постоянно куда-то ездила, то в Армению, где очень нравилось, то в Грузию, то на Байкал, то в теплые края, и зачастую проводила отпуск в компании своих подруг. Когда же в ее жизни появлялся мужчина, они с Борисом встречались уже реже, но так уж сложилось, что мужчины рядом с Олей никогда не задерживались, и она, к счастью, с легкостью, безболезненно с ними прощалась.

Причины были разные, Оля откровенно рассказывала о своих чувствах и разочарованиях Борису. В основном мужчины пытались использовать Олю как москвичку. Сначала заглядывались на нее саму, а потом уже и на ее квартиру, просились прописать, пожить у нее какое-то время и все в таком духе. Но она никого из своих мужчин не любила, это Борис знал точно. Может, и пыталась на первых порах влюбиться, но потом, когда человек показывал свое истинное лицо, тотчас рвала с ним.

А Борис почему-то всегда радовался, когда Оля объявляла о своем очередном разрыве. Переживал, но радовался, что она снова одна, что ей никто и ничто не грозит. Всегда, когда она начинала только рассказывать о каких-то неблаговидных поступках своего очередного «жениха», Борис предлагал сразу «начистить морду», как если бы он на самом деле был способен на это. И тогда они вместе хохотали над его предложением.

Несвойственно было Оле использовать какие-то женские штучки, какими она, женщина, помимо основного своего любовного предназначения, могла бы привлечь его к себе. Она не приносила ему пироги или салаты в контейнерах, хотя хорошо готовила и могла не столько даже продемонстрировать ему это, когда он был у нее в гостях, сколько просто накормить. Она не стремилась его удивить, поразить, и чаще всего при встрече она выглядела совсем не так, как на работе, где поддерживала свой нарядный дресс-код, отдавая предпочтение джинсам, милым кофточкам или свитерам. Макияж был всегда скромным, незаметным. У Оли была хорошая белая кожа, и, по мнению Бориса, дилетанта в этих вопросах, ей и косметика-то была не нужна.

Конечно, они дарили друг другу подарки. Но скорее символичные или, наоборот, функциональные, которые могли бы пригодиться вот прямо сейчас. Так, Борис дарил Оле разные гаджеты, дорогие книги по искусству или мемуары известных людей также из мира искусства или культуры. Однажды повелся на рекламу и купил ей очень удобную итальянскую подушку, которой она страшно обрадовалась. Оля же подарила ему однажды на Рождество пушистый плед из новозеландской шерсти.

Как и у каждого нормального человека, у них было свое хобби, в частности, приносящие радость и наслаждение маленькие коллекции симпатичных вещиц. Не сказать, что их собирали активно или придавали им какую-то серьезность или ценность, но деньги на это тратились с удовольствием. Так, Оля собирала маленьких сувенирных уточек — фарфоровых, деревянных, керамических, стеклянных и даже текстильных, а Борис — птичек соек, но исключительно фарфоровых. Как-то в детстве на даче он увидел пару прекрасных птиц на ветках яблони, с голубой спинкой, ярко-синим гребешком, черным ожерельем, сине-белым узором на крыльях и черно-синим полосатым хвостом. Чудо что за птицы. Мама сказала, что это сойки.

И так они ему понравились, что он начал про них читать. И обрадовался, когда узнал, что сойки приносят удачу.

«Сойка прилетела к вам домой — примета к хорошим новостям и переменам в жизни».