– Три мартини, – бросил Фил официантам, не отводя глаз от девушки.

Пшеничный суетливо завертелся, вынул сотовый, озабоченно покосился на Лилию и, разведя руками, попросил извинения, что вынужден ее ненадолго оставить.

– Фил, ты уж побудь с Лилечкой, она здесь в первый раз, а я – через пять минут. Всего пару деловых звонков.

– Не волнуйся! – Ирония фосфорными огоньками сверкнула в глазах Фила.

Пшеничный направился к стеклянной двери, выходящей на широкую площадку второго этажа. По краям дверь была обрамлена тяжелыми портьерами синего бархата. Пшеничный, делая вид, что говорит по телефону, острым взглядом принялся следить за Филом и Лилией.

«Вот же уродился дьявол – красивым. Ну на какую ни глянет, каждая его. Тут прыгаешь, щеки раздуваешь, выставляешь все, что имеешь: деньги, именитых друзей, связи, засыпаешь подарками, – сетовал Станислав Михайлович, – а этот только скользнет взглядом, только изволит заметить ее, как уже «Ах!.. Влюблена!..». Может, я зря все это затеял? Девчонка молодая, серьезная, а я ее, будто змей искуситель, в объятия развратника толкаю?..»

Между тем Фил пригласил Лилию танцевать. Пшеничный вышел из своего укрытия, покусывая губы и попадающиеся короткие щетинки усов. Едва музыка смолкла, как вокруг Фила тотчас образовался кружок из его приятельниц. Станислав Михайлович насторожился. Если Лилия останется с ним… Но она, с трудом выбравшись из толпы напиравших друг на друга девиц, направилась к столику.

– Стас, отвезите меня домой, пожалуйста, – попросила она Пшеничного, шумно сопящего от переживаний, устроенных им самому себе.

– Но еще не так поздно!

– Нет, я устала, и потом мне завтра рано вставать. Я же хожу на курсы при академии.

– А!.. – протянул Пшеничный. – Тогда поехали.

Старенький дом, точно такой, каким его мысленно представлял Станислав Михайлович, выплыл неровными очертаниями в свете одинокого фонаря. Пшеничный открыл дверцу машины. Лилия вышла и рассмеялась по детски звонко, прижимая букет к груди:

– Представляю, как мама удивится такому шикарному букету! Ну я пошла?! – полувопросительно взглянула она на него.

Пшеничный кивнул, подумав: «Котенок, да и только! Позевывала всю дорогу, словно пушистик, собирающийся сладко вздремнуть».

Лилия подошла к подъезду, помахала рукой и скрылась за дверью. Пшеничный сел в машину рядом с водителем, но трогаться команды не давал. Свет зажегся на первом этаже. Через неплотные сатиновые шторы виднелись два силуэта: один стройный с пышным букетом, другой худенький, кутающийся в шаль.

– Трогай! – наконец то проговорил Пшеничный.

ГЛАВА 2

День как день: рабочий, кипучий, выпивающий всю энергию. Некогда! Некогда бросить слово по телефону приятелю, некогда позвонить жене, утром выглядевшей слишком хмурой, сердитой, да, в принципе, и не хочется. Окончательно вымотал разговор с художником. Пшеничный в который раз вытирал пот со лба. Дизайнер – это всегда проблема для издательства. Его никто не знает, но то, что он делает, – видят все. Не нравился Пшеничному дизайн обложки для только что сданной рукописи Веры Астровой: ее печатают без промедления, она приносит прибыль.

С серо синими кругами под глазами неделю назад пришла Вера и принесла дискету с новым детективом.

– Стучала по клавиатуре до онемения пальцев. А потом всю ночь было такое ощущение, будто по рукам ток пропустили, – жаловалась она.

– Меньше надо заниматься обработкой текста, – в который раз заметил ей Пшеничный. – Книгу пишете за три месяца, а потом столько же сидите за редактурой. Кто назовет вас умной?!

– Я не могу суррогат выпускать! – устало, но с гордым достоинством художника возразила Вера.