– Мне предлагали, – поворачивая на свет бокал с искрящимся белым вином, ответила Лилия. – Но… там… – она запнулась. – В общем, там такие требования, которые я не желаю и не считаю нужными выполнять. Я осталась работать в салоне. Как только поступлю, как только смогу зарабатывать иначе, сразу же уйду оттуда.

– А, так вы все таки намерены поступать вновь?

– Обязательно! И я верю, что поступлю. Потому что это мечта. Такая сильная, такая… – Не найдя слов, она смутилась своей горячности и рассмеялась.

– Это прекрасно, что у вас такое стремление. А я вот тоже занимаюсь делом, недалеким от дизайнерских исканий. Я издатель. Может, слышали книжное издательство «Стас»?

Лилия сначала всплеснула руками, потом поднесла их к щекам и словно в чашу опустила свое лицо.

– Боже!.. Не может быть!.. Я обожаю читать книги одного вашего автора, Веры Астровой.

– Без ложной скромности скажу: это я ее открыл.

– Как замечательно, – полуприкрыла глаза Лилия, – открывать таланты.

– А вы с кем живете? – перепрыгнул Станислав Михайлович через несколько положенных по ходу ознакомительного разговора вопросов и ответов.

– С мамой и младшей сестренкой.

Он в один миг представил пятиэтажку, две комнатки трамвайчиком, тусклые обои, старенький, скрипящий диван, две узкие кроватки в детской; мать, еще не старую, но поблекшую, кутающуюся в пуховый платок, и милое десятилетнее создание с черными кудряшками, – младшую сестренку, донашивающую невесть какие наряды старшей сестры.

– Тяжело, наверное?.. – машинально высказал он вслух свою мысль.

– Да, – тихо ответила Лилия.

Пшеничный уставился на нее своими выпуклыми каре желтыми глазами.

– А вот скажите, почему же вы, как бы это выразиться поточнее? – задумался он, поставив локоть на стол. Рукав пиджака приспустился, и в свете люстры блеснул «Ролекс». – Почему вы, когда вошли в ресторан, столь безразлично оглядели его великолепие, не понравилось?

Лилию несколько удивил вопрос.

– Нет, мне очень понравился интерьер, но… Как бы теперь мне вам объяснить? Знаете, роскошь, это ведь тот же наркотик Попробуешь всего несколько раз и захочется постоянно. А я четко понимаю: не моя это жизнь и не моя эта роскошь, и никаких иллюзий у меня выйти из Золушки в принцессы нет. Потому и смотрю мимо, чтобы не засмотреться.

Пшеничный насторожился. Провел салфеткой по усам, пряча двусмысленную ухмылку.

– Уж очень вы, Лилечка, рассудительны для вашего нежного возраста.

– А разве это плохо? У меня пример был хороший. В кавычках. Я знаю, куда Золушки попадают, и не хочу туда.

– Да ну? – решил этим вопросом подловить девушку Пшеничный. – И какой же это пример?

– Соседка наша, – обреченно махнула она рукой. – Пропала девчонка.

«Слова какие то шаблонные: «пропала девчонка»!.. А какие бы я хотел услышать?.. Да она, вероятно, просто повторяет то, что говорит ее мать…»

– Скажите, Лилечка, а вы с мамой дружно живете?

Вопрос, как показалось Станиславу Михайловичу, поставил девушку в тупик.

– А как же еще можно жить? – после паузы спросила она.

– В самом деле… – решил замять свое любопытство Пшеничный.

– Ой! – вскричала Лилия. – А мы на выступление Горстковой не опоздаем?!

Станислав Михайлович взглянул на часы:

– Успеем!

* * *

Черные, окованные «серебром» двери клуба распахнулись перед ними. Поддерживая Лилию под руку, Пшеничный повел ее вверх по лестнице, едва различимой в розово фиолетовом полумраке.