Все-таки хорошо, что я поспал. У меня появились силы для новых дел, который я хотел провернуть в этот понедельник.

После уроков я нигде не задерживался, даже не остался на обсуждение дискотеки, которую мы решили устроить нашим девчонкам к Восьмому марта. Ее Бирюков придумал.

— А чего им дарить что-то? Не маленькие уже, — сказал он, когда мы обсуждали это вопрос еще на прошлой неделе.

— Ну, как-то поздравлять все же надо, — возразил Шмелев. — Что ж, все классы своих поздравят, а наши с фигой ходить будут?

— Зачем с фигой? Поздравим, — основательно сказал Бирюк. — Всем по цветочку, а вечером хорошая дискотека. Дискотеку сами сделаем.

Сашкина мысль нам понравилась. Только одно вызывало опасения: разрешит ли Майя Михайловна проведение дискотеки после нашей драки в День защитника отечества. Людмила Николаевна тоже сомневалась, когда мы ей все рассказали, но сама пошла с этим предложением к директрисе.

Однако Майя Михайловна, к нашему удивлению, сразу же дала согласие, но с условием, чтобы проводилась дискотека для все трех девятых классов одновременно. Ну, три класса так три — какая разница.

К этой дискотеке я должен был во вторник принести магнитофонные записи, а остальное меня мало волновало. Тем более что я вовсе не собирался на нее приходить из-за заседания КЮБЗа и возможности встретиться со Светкой. Да и другие дела меня ждали в зоопарке. Так что после окончания уроков я со спокойной душой побежал разыскивать Кокошина.

Я знал, что по расписанию у Димки последним уроком биология, только боялся, что он опять его прогуляет. Но нет, Кокошин выходил из биологического кабинета, когда я туда домчался.

— Здорово! — окликнул я его.

Он приостановился, глянул на меня без улыбки и поздоровался тоже.

— Ты домой?

Димка кивнул.

— Ну, пошли вместе.

Димка опять кивнул.

Когда мы вышли на улицу, я начал разговор и, как всегда, издалека. Не умею я брать быка за рога.

— Дим, ты про первенство района слышал?

— Ну.

— Чего «ну», нам без тебя трудно будет.

— А что я могу с такой ногой сделать?

Я открыл свой портфель и достал Семину книжку.

— На, — сказал я, — вот прочти.

— Да на фиг, — отозвался Димка, — не люблю я читать.

— А ты прочти. Здесь про футболиста, у которого одна нога была короче другой на четыре сантиметра. Между прочим, стал чемпионом мира. И не только чемпионом, но и лучшим игроком мира. Даже лучше Пеле его признавали.

Димка недоверчиво посмотрел мне в лицо, но книжку взял и убрал в портфель.

— Когда прочтешь, верни. Не моя.

— Ладно, — буркнул Кокошин.

Некоторое время мы шли молча. А потом я вовсе без всякой подготовки ляпнул:

— А на фига ты мне соврал, что в зоопарк не ходишь?

Димка остановился.

— Я не хожу, — сказал он, будто оправдываясь.

— Да ладно, мне все твой друг с Малой Грузинской рассказал, и фотографию я видел.

Димка чуть портфель не выронил и побелел как мел. Он молчал и только смотрел на меня. Смотрел испуганно, как вор, которого схватили за руку, или как провинившийся первоклассник у директора.

— Какую фотографию? — наконец пролепетал он.

— Ту, что ты ему подарил, с удавом.

— Я не дарил! — крикнул вдруг Кокошин. — Не дарил никому!

Теперь он покраснел, и глаза его наполнились подозрением и злостью.