Мы проверили еще раз записи о Джуберте и узнали, что за несколько лет до того убийства Джуберт развозил газеты по маршруту, который проходил рядом с холмом, где убили Стетсона. Кроме того, в дальнейшем Джуберт работал в компании, завод которой располагался рядом с местом преступления. Свидетели сообщили, что видели молодого мужчину, следовавшего за бегущим мальчиком на шоссейном велосипеде; большинство из тех свидетелей, которым показали фотографии Джуберта, считали, что Джуберт мог быть тем мужчиной, хотя через несколько лет они не уверены на сто процентов.

Дэн Росс приехал в тюрьму штата Небраска и не без трудностей получил образцы укусов Джуберта, которые затем показали опытному судебному одонтологу доктору Лоуэллу Левину, директору Экспертно-криминалистического отдела полиции штата Нью-Йорк. Доктор Левин был уверен, что отпечатки зубов Джуберта очень сильно походят на отпечатки укусов на жертве.

По мере распутывания убийства в Портленде, как я и предполагал, удалось выйти на след более ранних правонарушений Джуберта. В 1980 году неизвестный порезал девятилетнего мальчика и учительницу лет двадцати с лишним. Порезы были глубокие, и жертвам повезло, что они выжили. В 1979 году некий мальчик, проезжая мимо девятилетней девочки на велосипеде, воткнул ей в спину карандаш. Не было особого смысла возбуждать дела по этим случаям, но убийство Стетсона требовало расследования. В конечном итоге Джуберта осудили и по тому убийству в штате Мэн. В случае смягчения наказания в Небраске его следовало перевезти в Мэн, где его ожидало пожизненное заключение.

Таким образом, расследование убийства Стетсона в Мэне стало одним из первых неформальных триумфов того, что впоследствии стало системой VICAP («Программа борьбы с насильственными преступлениями»); в данном случае нам повезло, что в моем классе оказался человек, который смог связать два разных случаях, распознав в них один и тот же образец поведения преступника. После запуска VICAP такого рода сравнительный анализ будет доступен властям на каждое серьезное преступление.

Чтобы взять интервью у Джуберта, мне пришлось дождаться окончания судебных процессов как в Мэне, так и в Небраске, что произошло через несколько лет. Я взял с собой специального агента Кена Лэннинга, нашего эксперта Отдела поведенческого анализа по преступлениям против детей, и одного агента из отделения в Омахе. Джуберт в тюрьме набрал вес и наконец-то стал походить на действительно молодого мужчину, а не на подростка-переростка. Тюремное начальство сообщило, что Джуберт в своей камере смертников рисовал на салфетках рисунки, но эти рисунки у него отобрали. Техника их была неплоха, но содержание шокировало. На одном был изображен мальчик на обочине дороги, связанный по рукам и ногам, а на второй – мальчик, стоящий на коленях, в которого вонзает нож мужчина.

Каждая порция информации, которую нам удавалось вытянуть из убийцы, говорившая нам о его способе мышления и действий, служила основой для дальнейших рассуждений и выводов. Поначалу Джуберт не хотел говорить с нами, но потом ему немного развязали язык проявленный мною интерес к его случаю и приемы, которые я усвоил, общаясь с сотнями преступников.

Я спросил его о стрессах, которые он переживал в прошлом, и именно тогда он рассказал, что до того как начать причинять кому-то боль, он потерял друга. Тогда мать Джуберта отказалась помочь ему найти мальчика, и Джуберт страдал от потери. Так была запущена цепь событий, которая в итоге привела к убийствам. Во время интервью он довольно жалобно спросил, не может ли ФБР помочь ему разыскать давнего друга. Я сказал, что постараюсь.

Он признался в убийствах, и мы перешли к подробностям. Среди многих тем меня особенно интересовали три вопроса: необъяснимые следы укусов, детективные журналы и способ выбора жертв.