Птицы и у реки и в лесу тоже много было. Это ведь теперь у нас на каждую утку по охотнику, на зайца по два… Были леса да сплыли. Сейчас, правда, за охрану да за посадку крепко взялись… А то лет через десяток пса со двора согнать нечем было бы — прута бы не найти.

— Одного не пойму, — сознался Игорь, — почему, если не стало лесов, меньше стало воды в реке. Ведь осадков-то столько же.

Глеб улыбнулся покровительственно.

— А вот в чём дело: воды выпадает за год столько же, сколько и раньше выпадало, только раньше леса её задерживали, и она постепенно, в течение долгих месяцев, под землей стекала в реки. А теперь вода после дождей и при таянии снега сразу вниз сбегает, в овраги да в реки.

Разливы весенние стали куда прежних сильней: вся зимовая вода за неделю-две сходит. А тогда в лесах снег таял помаленьку, вода в почву уходила. То же и после летних гроз.

— Профессор, — незлобно подразнил Игорь. Профессором Глеба часто звали в школе.

— Нет, именно так, — подтвердил дед. — Однако пора честь знать. Моему бычку спать пора.

Мальчики сейчас только вспомнили о бригадах, которые должны были здесь встретиться. Ясно было: встреча эта сегодня почему-то не состоялась.

Едва двинулись в путь, как Игорь почувствовал, что идти совсем не может. Дед с Глебом повели его под руки.

Игоря очень стесняло, что из-за него столько хлопот и Глебу и, главное, чуть ли не столетнему старику, но выхода другого не было.

Вдруг Глеб забеспокоился.

— Посидите здесь немного, я сейчас вернусь, — и опрометью бросился назад, на курган.

— Куда ты? — крикнул вслед Игорек.

— Ножик забыл у костра, — донеслось из зарослей.

Игорь удивился. У аккуратного паренька ножик всегда был прикреплен на ремешке, привязанном к поясу. Да и вообще не в манере Глеба было что-либо забывать.

Глеб вернулся через минуту запыхавшийся и со значительным, серьезным выражением лица. Прочтя вопрос в глазах товарища, он украдкой приложил палец к губам и легонько кивнул головой: после, мол, не при посторонних.

В это время подоспела неожиданная помощь: из-за поворота дороги выскочили два грузовика, битком набитые людьми. Одна из машин остановилась. Игоря усадили в кабину кому-то на колени, Глеба за руки втащили в кузов.

Старик махнул им на прощанье рукой.

Кто-то, на чьи колени усадили в темной кабине Игоря, оказался председателем колхоза. Выслушав рассказ мальчика об ушибленном колене, он шепнул что-то водителю, и через пять минут машина, уже в селе, остановилась у новенького здания больницы.

Не помогли Игоревы протесты. Председатель вынес паренька из кабины и с рук на руки передал врачу.

У мальчика оказался только ушиб, но ушиб сильный, а с коленом шутить не приходится. Словом, домой Игорька не отпустили. Попал в стационарные больные. Перевязали ему ногу и — в кровать.

ГЛАВА V. МОКРЫЙ РОБИН ГУД

Глеб бежит по горячей и пыльной дороге. Бежит уже давно. Жарко — двенадцать часов июльского дня, а бежать ещё далеко, и опоздать никак нельзя. В час начнутся соревнования. Глеб — лучший стрелок школьной команды. Не поспеть — значит, подвести товарищей, школу.

А вышло так: команда ещё в девять часов уехала в районный центр, в Колодное, на машине. Глеб с ней не поехал, обещал быть со вторым рейсом: совершенно необходимо было переговорить с Игорьком, а тот, утомленный вчерашними переживаниями, спал как убитый.