К таинственному культурному слою подобрались, наконец, уже после обеденного перерыва. И очень скоро в парусиновой тетради появилась новая запись:

«С глубины 30 сантиметров от дневной поверхности извлечено большое количество костей, шлака и фрагментов керамики, преимущественно лепной».

— Проще было бы писать: «части глиняных сосудов», — пояснил Дмитрий Павлович ребятам, — да уж так принято у археологов. Шут с ними, пусть будут горшки керамикой, а черепки фрагментами, — и добавил: — лепные — это руками вылепленные, без гончарного круга. Такие у нас тысячу лет назад делали.

Во время очередного перерыва археолог сел возле ребят на землю. Перед ним лежали четыре кучки найденных во втором слое черепков, костей и шлака. Дмитрий Павлович взял в руки несколько черепков.

— Фрагменты эти черепушечьи, если в них разобраться, побольше костей сказать смогут. Вот этот на гончарном кругу изготовлен. Видите? Гладкий, аккуратный, без бугров и вмятин. А наличие гончарного круга говорит о многом. Если каждый сам себе горшок лепит, значит гончарного круга ещё нет. Лепят руками, как вот этот лепили, — он показал ребятам другой черепок. — Видите? Поверхность неровная, бугристая. Гончарный же круг появился только тогда, когда появились специалисты-гончары, работающие для сбыта своих изделий. Видите, сколько может рассказать один черепок? Но это ещё не всё.

Ведь в разные времена народы по-разному и горшки лепили. Различий тут масса: и в форме горшка, и в примесях в глине, и в обработке поверхности, и, главное, в орнаменте — в узорах, которыми украшались сосуды.

Поэтому по черепкам часто можно определить, кто жил в данном месте и когда жил.

Вот это городище, например, и без диргема, только по керамике, можно было бы смело датировать восьмым-десятым веками и отнести к славянским. Диргем уточнил датировку и ещё раз её подтвердил. И многое ещё могут черепки рассказать. Покопаемся — увидите.

А сейчас давайте отберем. Брать будем не всё, только те, что с частью венчика, верхнего, значит, края горшка, и те, что с орнаментом. Ну и самые крупные… — Дмитрий Павлович занялся разбором черепков.

— Теперь запакуем, — продолжал он, — от каждого пласта и от каждого квадрата отдельно. И напишем, — он, улыбаясь, глянул на ребят: — «Боггородице Шурер».

Ребята смущенно засмеялись.

Разбирая черепки, археолог задержал в руках крупный кусок толстостенного сосуда с частью дна и с аккуратной круглой дыркой.

— Ого! Вот вам ещё интересный пример. Знаете, о чем этот черепок рассказать хочет? «Люди, — говорит он, — меня изготовившие, занимались скотоводством. Доили коров, приготовляли сыр». Правда. Это часть сосуда для изготовления сыра. А отверстие сделано специально для стока сыворотки. Занятно? — спросил Дмитрий Павлович, видя, что ребята с интересом рассматривают кусок дырявого горшка. — И добавил, опять значительно улыбаясь и хитро прищуриваясь: — А знаете, ребята, часть горшков, от которых черепки эти остались… Заряна лепила. Тут её жилище было. Тут. Это уж точно. Дайте срок — сами убедитесь. А теперь за работу.

Скоро начали попадаться интересные находки. Глебу попалось глиняное грузило от сети, большое — с яйцо величиной, насквозь просверленное.

— Теперь верите, что славяне здесь рыбу ловили? — довольно спрашивает археолог.