Когда на следующую ночь печенеги снова приползли ко рву за трупами, Полян не разрешил дозорным стрелять.

Может быть, это было спасением городища. Кочевники, верно, не ушли бы, бросив у подножья вражьего гнезда трупы своих храбрецов. А так — прошло ещё три дня, и враги сняли осаду упрямого городища…

Дмитрий Павлович замолчал. Молчали и ребята. Они как-то по-новому смотрели на давно знакомые вал и ров.

— Это здесь столько людей побито было, — пролепетала Вера, — вот страсти!

— Скажите, пожалуйста, какие дела здесь творились! — заговорил вдруг невидимый в листве дед. — И откуда всё это известно?

Ни Дмитрий Павлович, ни ребята не предполагали, что дед слушал. Думали, что он давно крепко спит.

— Откуда известно? — улыбнулся археолог. — Предание… вот как о ваших кудеярах да о жадном попе…

Дед из кустов хитро засмеялся.

— Ну, а дальше что было? — не терпелось Игорю.

— Дальше… сел он на велосипед и уехал в Колодное…

— Кто? — не сразу понял мальчик.

Все засмеялись.

— Дмитрий Павлович, конечно! Ну, до свидания, ребята. Быть тут завтра к семи часам.

— Будем!

И как раз в эту минуту загрохотало вдруг невдалеке: удар, потом другой, третий.

Ребята вскочили на ноги. Дмитрий Павлович с досадой бросил и затоптал недокуренную папиросу.

Из кустов показалась голова старика.

— Опять? Да что же это такое творится у нас, товарищ ученый? Неужели управы на них нет?

— Есть, конечно! Ну… до завтра.

— Устали, ребятушки? — спросил дед, как только археолог скрылся за кустами орешника.

Ребята, конечно, признались.

Тогда дед посмотрел на них и почти строго сказал:

— Поступаете в моё распоряжение. Понятно? — И добавил, уже опять ласково моргая: — Работка есть по хозяйству. Удивим ученого.

ГЛАВА XIII. НЕ БОГИ ГОРШКИ ОБЖИГАЮТ

Ученого действительно удивили. Когда Дмитрий Павлович наутро, за пятнадцать минут до назначенных семи часов, подошел к месту работы, оно показалось ему давно обжитым. Кусты орешника, вчера мешавшие откидывать землю, были вырублены, площадка вокруг раскопа была освобождена от дерна и земли. В тени дубового куста был закопан почти до горлышка большой красный жбан (как вскоре выяснилось — с квасом), а главное — в кустах, где вчера отдыхали всей компанией, красовался великолепный курень. Он не походил ни на один из виданных археологом шалашей. Основой куреня служили живые ветви орешника. В самой ореховой чаще расчищена была площадка примерно в пять квадратных метров. Многочисленные ветви орешника вокруг нее были согнуты и связаны у верхушек. Концы их были вплетены в куполообразный свод, стены заплетены срезанными ветвями, сверху для защиты от дождя тоже плотно уложен слой ветвей. Получилась зеленая и прохладная живая пещера. Внутри на земле — толстый слой душистого сена. С одной стороны дедова постель: чистое рядно, подушка в чистой цветастой наволочке и полушубок. На сучках с внутренней стороны — дедова сумка, ремень, широкополая соломенная шляпа, с наружной стороны — бывалый солдатский котелок, алюминиевая миска.

В воронке — костер, возле — весь штат «научных сотрудников» во главе с самим дедом.