Надо же было так случиться, что трем из них, может быть передовым, дозорным, повстречалась гадающая Заряна! Надо же было им польститься на добычу! И то сказать, славянские рабы да рабыни дорого ценились на невольничьих рынках греческого Причерноморья и самой грозной Византии. Недаром идут в поход варяги — и у каждого веревка при поясе. Не на коней, не на скот веревки припасены.

Заряна взбежала на старый курган, что одиноко стоял на лугу.

Да! Никто не знает на городище о приближении врага, иначе давно увели бы коней с луга А они здесь — среди поросших ивняком да очеретом озер и болот бродят по лугу стреноженные славянские кони.

«Скорее! Предупредить, оповестить о страшной опасности!»

И забыла о боли, об усталости.

Добежала до ближней лошади, которая стояла у болотца в тени голубой вербы и мирно кормила тонконогого сосунка. У пояса Заряны — маленький острый нож в чехле из сыромятной кожи. В те времена такой нож всегда был при себе и у каждого мужчины и у каждой женщины. Девушка перерезала пеньковые путы, взобралась на лошадь и торопливо заколотила по её бокам ногами. Лошадь движением бедра осторожно откинула от вымени жеребенка и, погоняемая Заряной, потрусила по кочковатому лугу к городищу. Жеребенок обиженно помотал головой, подпрыгнул, как-то нелепо отбросив в сторону все четыре ноги, и бросился догонять кобылицу.

До брода, что против самого городища, доскакали за пять минут. Видит Заряна — успела. На отмели греются на солнце голопузые мальчишки, древний дед только что снес с городища и укладывает в долбленый рыбацкий челнок нехитрые свои рыболовецкие снасти — видимо, собрался порыбачить теплой ночкой. Девушки с деревянными полными воды ведрами на гибких коромыслах медленно поднимаются вверх от источника.

Остановила Заряна лошадь, полную грудь набрала мирного вечернего воздуха и кинула его вдоль одним грозным словом: «Варяги!»

Дрогнул дед у челнока, ошалело заморгал старыми слезящимися глазами, остановились девушки, вскочили с нагретого песка ребятишки.

«Варяги! Варяги! Беда!»

Загомонили ребятишки, как были голышами побежали с отмели. Кто захватил хоть одежду, а кто и так. Побежали в страхе и девушки-водоноски, но воду не вылили — в беду она нужна на городище.

Поднялась тревога. Запылал яркий сигнальный костер на высоком помосте над городищенской стеной, потом другой — на ближнем сторожевом кургане за рекой, заревели боевые рожки, полетели по лесу гулкие удары железного била. Конный гонец поскакал оповестить об опасности соседние селения, другие всадники поспешили в луга к стадам и табунам. Заряна перебралась через неглубокую реку и побежала под защиту надежной стены.

А ещё минут через десять-пятнадцать под городищем у реки появились варяги. Мирные, ласковые и безоружные.

Было их всего два человека. Рослые, статные, один — седой красивый старик, другой — молодой, как славяне, русоволосый, с витой бронзовой гривной на шее. Оба с непокрытыми головами.

Молодой нес, высоко подняв над головой двумя руками, большой меч в красивых красных ножнах, старый протягивал перед собой руки в знак мирных намерений.

Увидав, что их заметили с городища, пришельцы остановились. Молодой положил на землю меч, оба отошли шагов на десять и спокойно уселись на траву.

Стало ясно: варяги, видя, что они обнаружены и что не удалось напасть неожиданно на славянское поселение, предлагают мир и торговлю, а меч — образец варяжского товара.