|
- Сегодня мы говорим о торговле тканями, но завтра, послезавтра кто запретит нам совещаться по другим вопросам! Итак, предлагаю... - Ей-богу, чудо как говорит дорогой наш князь! - воскликнул предводитель. - Послушаем, послушаем! - поддержал его адвокат, всеми силами стараясь показать, что он в восторге от речей князя. - Итак, господа, - продолжал растроганный князь, - я предлагаю созвать следующие совещания: одно - по вопросу торговли зерном, другое - по вопросу торговли хлебной водкой... - А кредит для землевладельцев? - спросил кто-то из группы строптивого дворянства. - Третье - по вопросу о кредитах для землевладельцев, - сказал князь. - Четвертое... Тут он запнулся. - Четвертое и пятое, - подхватил адвокат, - посвятим разбору общего экономического положения... - ...нашей несчастной отчизны, - закончил князь чуть ли не со слезами на глазах. - Господа! - возопил адвокат, утирая нос с умиленным видом. - Почтим нашего хозяина, великого гражданина, славнейшего из людей... - Десять тысяч рублей, ей-бо... - гаркнул предводитель. - ...вставанием! - быстро докончил адвокат. - Браво! Да здравствует князь!.. - закричали все под аккомпанемент топота ног и грохота отодвигаемых стульев. Громче всех кричала группа дворянства, презирающего аристократию. Князь, не в силах дольше сдерживать волнение, принялся обнимать гостей; ему помогал адвокат, целуя всех по очереди и без стеснения проливая слезы. Несколько человек окружили Вокульского. - Для начала даю пятьдесят тысяч рублей, - заявил сутуловатый граф. - А на будущий год... посмотрим... - Тридцать, сударь... тридцать тысяч рублей, сударь... Весьма, сударь, весьма! - прибавил барон с физиономией Мефистофеля. - И я тридцать... дэ-э... - бросил граф-англоман, кивая. - А я дам в два... в три раза больше, чем... дорогой наш князь! Ей-богу! - заявил предводитель. Два-три оппонента из купеческого лагеря тоже приблизились к Вокульскому. Они молчали, но их нежные взгляды были стократ красноречивее самых чуствительных слов. Вслед за ними к Вокульскому подошел молодой человек, тщедушный, с редкой растительностью на лице и с несомненными признаками преждевременной изношенности. Вокульский встречал его в театрах, концертах, да и на улице, всегда на самых лихих извозчиках. - Марушевич, - с приятной улыбкой представился потасканный молодой человек. - Простите, что я так бесцеремонно знакомлюсь и вдобавок прямо обращаюсь к вам с просьбой... - Я вас слушаю. Юноша взял Вокульского под руку и, отведя к окну, заговорил: - Я сразу выложу карты на стол: с такими людьми, как вы, иначе нельзя. |
