|
Около десяти пришел Марушевич. Молодой человек казался еще более потасканным и робким, чем вчера. - Вы позвольте мне, - сказал он, здороваясь, - сразу раскрыть свои карты. У меня к вам необычное предложение... - Готов выслушать самое необычное... - Баронесса Кшешовская (я дружен с обоими супругами) хочет сбыть с рук скаковую кобылу. Мне сразу пришло в голову, что вы, при ваших связях, может быть пожелаете приобрести такую лошадь... У нее огромные шансы на выигрыш, потому, что, кроме нее, бегут еще только две лошади, значительно более слабые... - Почему же баронесса не хочет участвовать в скачках? - Баронесса? Да она ненавидит скачки. - Зачем же она купила скаковую лошадь? - По двум причинам. Во-первых, барону нужно было заплатить долг чести и он заявил, что застрелится, если не получит восьмисот рублей, пусть даже за свою любимую кобылу; а во-вторых, баронесса не желает, чтобы ее супруг участвовал в скачках. Вот она и купила у него лошадь. А теперь бедняжка расхворалась со стыда и горя и готова сбыть ее за любую цену. - А именно? - Восемьсот рублей, - ответил молодой человек, опуская глаза. - Где эта лошадь? - В манеже Миллера. - А документы? - Вот они, - повеселел молодой человек и достал пачку бумаг из бокового кармана сюртука. - Что же, сразу и заключим сделку? - спросил Вокульский, просматривая бумаги. - Если угодно. - После обеда пойдем смотреть лошадь? - О, конечно! - Напишите расписку, - сказал Вокульский и вынул из ящика деньги. - На восемьсот? - Да, да... Марушевич проворно взял перо и бумагу и принялся писать. Вокульский заметил, что у молодого человека дрожат руки и лицо то краснеет, то бледнеет. Расписка была написана по всем правилам. Вокульский положил на стол восемь сотенных и спрятал бумаги. Через минуту Марушевич, все еще не оправившись от смущения, вышел из кабинета; сбегая по лестнице, он думал: "Я подлец, да, подлец... Но в конце концов через несколько дней я верну этой бабе двести рублей и скажу, что их добавил Вокульский, оценив достоинства лошади. Они ведь не встретятся - ни барон с женой, ни этот... купчик... с ними... Велел написать расписку... каков! Сразу виден торгаш и выскочка... Ох, как страшно я наказан за свое легкомыслие!" В одиннадцать часов Вокульский вышел на улицу, намереваясь отправиться к адвокату. Но едва он вышел из подъезда, как три извозчика, завидев светлое пальто и белую шляпу, поспешили осадить лошадей. Один въехал дышлом в соседнюю пролетку с откинутым верхом, а третий, желая обогнать первых двух, едва не задавил грузчика, тащившего тяжелый шкаф. |
