|
- И ты, может быть, воображаешь, что я поеду с тобой в роли врача? Буду смотреть, как два болвана стреляют друг другу в башку, и, может быть, еще кого-нибудь перевязывать?.. Нет, и не подумаю участвовать в подобном балагане! - все громче кричал он, хватаясь за голову. - Впрочем, я не хирург и давно распрощался с медициной... - Да ты будешь не врачом, а секундантом. - А-а, это другое дело, - без запинки отвечал доктор. - С кем же? - С бароном Кшешовским. - Хорошо стреляет, - буркнул доктор, выпятив нижнюю губу. - А из-за чего? - Он толкнул меня на скачках. - На скач... А что же ты делал на скачках? - Выставлял лошадь и даже получил приз. Шуман хлопнул себя по затылку и вдруг, подойдя к Вокульскому, оттянул ему верхние и нижние веки и внимательно посмотрел в глаза. - Ты думаешь, я помешался? - спросил Вокульский. - Пока нет. Скажи, - прибавил он, помолчав, - ты это в шутку или серьезно? - Совершенно серьезно. Я не приму никаких извинений и поставлю самые жесткие условия. Доктор снова уселся за стол, оперся подбородком на руки и, поразмыслив, сказал: - Юбка, а? Даже петухи дерутся только из-за... - Шуман, осторожнее!.. - прервал Вокульский сдавленным голосом и встал. Доктор опять пристально поглядел на него. - Ах, уже до того дошло? - пробормотал он. - Ладно. Буду твоим секундантом. Суждено тебе разбить башку, так уж разбей при мне; может, чем-нибудь помогу тебе... - Я сейчас пришлю сюда Жецкого, - сказал Вокульский, пожимая ему руку. От доктора он отправился к себе в магазин, наскоро переговорил с паном Игнацием и, вернувшись домой, лег спать еще до десяти. Он заснул как убитый. Его львиная натура требовала сильных ощущений, только тогда восстанавливалось равновесие в его душе, терзаемой страстью. На следующий день, около пяти часов вечера, Жецкий и Шуман ехали к графу-англоману, который был секундантом Кшешовского. Всю дорогу оба друга Вокульского промолчали, только раз пан Игнаций спросил: - Ну, доктор, что вы на это скажете? - То, что уже однажды сказал. Мы приближаемся к пятому акту. Это или конец дельного человека, или начало целой серии безумств... - Самых отчаянных, ибо безумств политических, - воскликнул Жецкий. Доктор пожал плечами и отвернулся: пан Игнаций со своей вечной политикой действовал ему на нервы. Граф-англоман уже ждал их в обществе другого джентльмена, который поминутно поглядывал в окно на облака и непрестанно двигал кадыком, словно стараясь что-то проглотить. |
