|
Вид у него был рассеянный, в действительности же это был человек незаурядный - охотник на львов и великий знаток египетских древностей. Посредине кабинета стоял стол, покрытый зеленым сукном, вокруг него четыре высоких стула; на столе было приготовлено четыре листа бумаги, четыре карандаша, два пера и чернильница таких размеров, словно она предназначалась для ножных ванн. Когда все уселись, слово взял граф. - Господа, - сказал он, - барон Кшешовский признает, что по рассеянности мог толкнуть пана Вокульского, дэ-э. Вследствие этого, по нашему требованию... Тут граф взглянул на другого джентльмена, который с торжественным видом что-то проглотил. - ...по нашему требованию, - продолжал граф, - барон готов... извиниться, даже в письменном виде, перед паном Вокульским, которого все мы уважаем, дэ-э... Что скажете вы, господа? - Мы не уполномочены предпринимать какие-либо шаги к примирению, - ответил Жецкий, в котором проснулся старый офицер венгерской пехоты. Ученый египтолог широко раскрыл глаза и глотнул дважды подряд. На лице графа промелькнуло недоумение; однако он тут же овладел собою и ответил вежливо, но сухо: - В таком случае, предложите условия. - Соблаговолите вы, господа, - отвечал Жецкий. - О! Будьте любезны, предлагайте, - сказал граф. Жецкий откашлялся. - В таком случае, осмелюсь предложить... Противники становятся на расстоянии двадцати пяти шагов, сближаются на пять шагов... - Тэк... - Пистолеты нарезные, с мушками... Стреляться до первой крови... - докончил Жецкий тише. - Тэк... - Если позволите, дуэль назначим на завтра утром. - Тэк... Жецкий поклонился, не поднимаясь с места. Граф взял лист бумаги и среди общего молчания составил протокол, который Шуман немедленно переписал. Присутствующие подписали оба документа, и не прошло часа, как дело было улажено. Секунданты Вокульского попрощались с хозяином и его ученым другом, который снова погрузился в созерцание облаков. Уже на улице Жецкий сказал: - Очень милые люди эти господа аристократы... - Да ну их к черту! Ну вас всех к черту вместе с вашими дурацкими предрассудками! - крикнул доктор, потрясая кулаком. Вечером пан Игнаций пришел к Вокульскому с пистолетами. Он застал его в одиночестве, за стаканом чая. Жецкий налил и себе чаю и осторожно начал: - Знаешь, Стах, они очень почтенные люди. Барон, как тебе известно, чрезвычайно рассеянный человек; он готов извиниться... - Никаких извинений. Жецкий замолчал. Он пил чай и потирал себе лоб. После долгой паузы он опять заговорил: - Ты, конечно, позаботился о делах. |
