|
А уж про офицеров, особенно гусар, и говорить нечего!.. (Головку пониже, s'il vous plait...) Истинное столпотворение!.. У одного, сударь мой, я застал сразу четырех дам, и все - развеселые... С тех пор, честное слово, я всегда ему кланяюсь на улице, хотя он не пользуется больше моими услугами да еще задолжал мне пять рублей... Но если за билет на концерт Рубинштейна я мог заплатить шесть рублей, так неужто пожалею пятерку для такого виртуоза?.. Может, немножечко подчернить волосы, je suppose que oui?* ______________ * Полагаю, что да? (франц.) - Покорно благодарю, - отказался Вокульский. - Так я и думал, - вздохнул парикмахер. - Вы, сударь, нисколько не заботитесь о красоте, а это нехорошо! Я знаю нескольких балерин, которые охотно бы закрутили с вами романчик, а стоит, право стоит! Восхитительно сложены, мускулы дубовые, бюст - как пружинный матрац, грация неописуемая да и требования отнюдь не чрезмерные, особенно у молодых. Ибо женщина, сударь, чем старше, тем дороже, - видно, потому-то никого и не тянет к шестидесятилетней, ибо такая ничего уж не стоит. Сам Ротшильд и тот бы обанкротился!.. А начинающей вы дадите тысчонки три в год да кое-какие там подарочки, и она будет вам верна... Ох, уж эти бабенки! Я из-за них невралгию нажил, а сердиться не могу... Он виртуозно закончил свое дело, поклонился по всем правилам хорошего тона и с улыбкой удалился. Глядя на его величественную осанку и портфель, в котором он носил щетки и бритвы, можно было принять его за чиновника какого-нибудь министерства. После его ухода Вокульский даже не вспомнил о молодых и непритязательных балеринах, - его занимала чрезвычайно важная проблема, которую он коротко выразил в трех словах: фрак или сюртук? "Если фрак - я могу показаться щеголем, строго придерживающимся этикета, до которого мне, в сущности, дела нет; если я надену сюртук - Ленцкие, пожалуй, обидятся. К тому же - вдруг еще кто-нибудь приглашен... Ничего не поделаешь! Раз уж я решился на такие глупости, как собственный экипаж и скаковая лошадь, придется надеть фрак". Размышляя, он посмеивался над бездной ребячеств, в которую толкало его знакомство с панной Изабеллой. - Ах, старина Гопфер! - говорил он. - О мои университетские и сибирские товарищи! Кто бы из вас подумал, что меня будут занимать подобные глупости! Он надел фрачную пару и, подойдя к зеркалу, с удовольствием оглядел себя. Плотно облегающий костюм прекрасно обрисовывал его атлетическую фигуру. Лошадей подали четверть часа назад, было уже половина шестого. Вокульский накинул легкое пальто и вышел. |
