|
.. - Замужем? - Разумеется. И фамилия громкая: четыре года назад ее муж, бедняга, бежал за границу, потому что его обвинили в убийстве какой-то... - А-а! Помню!.. Так это он? Почему же он не вернулся? Ведь выяснилось, что он не виновен? - Конечно, не виновен, - подхватил Мрачевский. - Но о нем, как улизнул он тогда в Америку, так с тех пор ни слуху ни духу. Наверное, пропал, бедняга, а она осталась одна - ни девушка, ни вдова... Ужасная судьба! Содержать дом вышиванием, игрой на рояле и уроками английского языка... Работать с утра до ночи... и вдобавок - жить без мужа... Бедные женщины! Мы с вами, пан Игнаций, не выдержали бы так долго целомудренной жизни, а?.. Ах, старый безумец! - Кто безумец? - спросил Жецкий, ошарашенный внезапным переходом. - Да кто ж, как не Вокульский! - отвечал Мрачевский. - Сузин едет в Париж закупать огромные партии товара и хочет во что бы то ни стало взять его с собой. Дорога старику не стоила бы ни гроша, жил бы по-княжески, потому что Сузин чем дальше уезжает от жены, тем становится щедрей... Эх! Да еще заработал бы добрых тысяч десять. - Стах... то есть наш хозяин заработал бы десять тысяч? - переспросил Жецкий. - Непременно. Да что ж поделаешь, если он совсем одурел. - Ну-ну, пан Мрачевский! - строго осадил его Игнаций. - Честное слово, одурел! Я же знаю, он все равно поедет на Парижскую выставку, и очень скоро... - Верно. - Так не лучше ли ехать с Сузиным, не потратив ни гроша да еще заработать? Сузин уламывал его битых два часа: "Поезжай со мной, Станислав Петрович!" Просил, кланялся - ни в какую. Вокульский свое: "Нет и нет!" Уверял, что у него тут какие-то дела... - Ну, дела... - вступился Жецкий. - Да, да, дела! - передразнил его Мрачевский. - Первейшее дело для него - не обидеть Сузина; тот помог ему нажить состояние, дает огромный кредит и не раз говорил мне, что не успокоится до тех пор, пока Станислав Петрович не сколотит хоть миллион рублей... И такому другу отказать в мелкой услуге, которая к тому же окупится сторицей! - кипятился Мрачевский. Пан Игнаций хотел было что-то сказать, но тут же прикусил язык. Еще минута - и он бы проболтался, что Вокульский покупает дом Ленцких и посылает Росси дорогие подарки. К конторке подошли Клейн и Лисецкий. Мрачевский, увидев, что они не заняты, заговорил с ними, и пан Игнаций опять остался один со своими счетами. "Беда! - думал он. - Почему Стах не хочет даром ехать в Париж и, главное, восстанавливает против себя Сузина? Какой же злой дух спутал его с Ленцкими? Неужели?.. Э! Ведь не так уж он глуп... Нет, что ни говори, жаль этой поездки и десяти тысяч рублей... Боже мой! Как люди меняются..." Он опустил голову и, водя пальцем по странице сверху вниз и снизу вверх, продолжал складывать столбцы цифр, длинные, как улицы Краковское Предместье и Новы Свят, вместе взятые. |
