|
Итак, одумайся, пока не поздно. Не губи души своей и состояния и не отравляй жизнь благородной даме, которая неутешно скорбит об утрате дочери и единственную отраду находит в том, что просиживает целые дни в комнате, где ее несчастное дитя отдало богу душу. Опомнись, заклинаю. Твоя доброжелательница..." Прочитав письмо, пан Игнаций покачал головой. - Ничего не понимаю, - сказал он. - Только весьма сомневаюсь в доброжелательности этой дамы. Клейн опасливо оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто их не слышит, зашептал: - Дело в том, что хозяин покупает дом Ленцкого, который по требованию кредиторов завтра продается с торгов. - Стах... то есть... пан Вокульский покупает дом?.. - Да, да... - утвердительно закивал Клейн. - Но покупает не на свое имя, а на имя старика Шлангбаума... По крайней мере так говорят жильцы - ведь я живу в этом доме... - За девяносто тысяч? - Вот именно. А баронесса Кшешовская тоже хочет купить этот дом, только за семьдесят тысяч, вот я и думаю, что письмо писала она, потому что баба эта - сущий дьявол... В магазин вошел покупатель, потребовавший зонтик, и отвлек Клейна. У пана Игнация замелькали в уме престранные мысли: "Если я, потратив впустую один вечер, произвел такое смятение в магазине, то подумать только - до чего мы докатимся, когда Стась целые дни и недели тратит на итальянский театр и бог весть на что еще?" Однако он тут же должен был признать, что по его вине в магазине не произошло, собственно, особого расстройства, да и вообще торговые дела идут превосходно. Он признал также, что и сам Вокульский, ведя столь странный образ жизни, не забывает об обязанностях главы предприятия. "Но зачем ему понадобилось хоронить в мертвых стенах капитал в девяносто тысяч рублей?.. И к чему тут опять эти Ленцкие? Неужели же... Э! Не так-то уж глуп мой Стасек..." Тем не менее мысль о покупке дома продолжала его беспокоить. - Спрошу-ка я у Генрика Шлангбаума, - сказал он, вставая из-за конторки. В отделе тканей маленький сгорбленный Шлангбаум, моргая красными веками и озабоченно поглядывая вокруг, вертелся вьюном между полками, то вскакивая на лесенку, то с головой исчезая среди кусков ситца. Он так свыкся с непрерывной суетой, что, хотя покупателей в эту минуту не было, то и дело вытаскивал какой-нибудь кусок материи, разворачивал его, опять сворачивал и клал на место. Увидев пана Игнация, Шлангбаум прекратил свой бесцельный труд и утер пот, выступивший на лбу. |
