|
Он так свыкся с непрерывной суетой, что, хотя покупателей в эту минуту не было, то и дело вытаскивал какой-нибудь кусок материи, разворачивал его, опять сворачивал и клал на место. Увидев пана Игнация, Шлангбаум прекратил свой бесцельный труд и утер пот, выступивший на лбу. - Нелегко, а? - сказал он. - Да зачем же вы перекладываете это тряпье, когда нет покупателей? - спросил Жецкий. - Как же иначе! Если этого не делать, то еще позабудешь, где что лежит... Ноги и руки одеревенеют... да и привык я... У вас ко мне дело? Жецкий смешался: - Нет... я просто хотел посмотреть, как у вас тут... - ответил он, покраснев, насколько это было возможно в его возрасте. "Неужели он тоже не доверяет мне и выслеживает?.. - мелькнуло в уме у Шлангбаума, и в нем закипел гнев. - Да, прав отец... Сейчас все травят евреев. Скоро придется отпустить пейсы и надеть ермолку..." "Он что-то знает!.." - подумал Жецкий и сказал вслух: - Кажется... кажется, ваш уважаемый родитель завтра покупает дом... дом Ленцкого? - Мне об этом ничего не известно, - ответил Шлангбаум, отводя глаза. А про себя добавил: "Мой старик покупает дом для Вокульского, а они думают и наверняка говорят между собой: "Вот видите, опять еврей-ростовщик разорил католика, знатного господина". "Он что-то знает, но держит язык за зубами, - думал пан Жецкий. - Известное дело, еврей..." Он еще немного помешкал, что Шлангбаум принял за новое доказательство подозрительности и выслеживания, и, вздыхая, вернулся к себе. "Ужасно, что Стах доверяет евреям больше, чем мне... Однако зачем же он покупает этот дом, зачем связывается с Ленцким? А может быть, не покупает? Может быть, это сплетни..." Его так пугала мысль, что Вокульский вложит в недвижимость девяносто тысяч наличными, что он весь день не мог ни о чем другом думать. Был момент, когда он хотел напрямик спросить Вокульского, но у него не хватило духу. "Стах, - говорил он себе, - сейчас водит компанию только с важными господами и доверяет евреям. Что ему старый Жецкий!" Поэтому он решил завтра пойти на торги и посмотреть, действительно ли старик Шлангбаум купит дом Ленцких и действительно ли, как говорил Клейн, набьет цену до девяноста тысяч. Если да, значит и все остальное правда. Днем в магазин заглянул Вокульский. Он заговорил с Жецким о вчерашнем спектакле и все допытывался, почему тот сбежал из первого ряда и альбом для Росси передал Пифке. Но пана Игнация терзало такое множество сомнений, в душе его накипела такая обида на дорогого Стаха, что в ответ он только невнятно бормотал что-то и хмурился. Вокульский тоже замолчал и ушел из магазина с затаенной горечью. "Все от меня отворачиваются, - думал он. |
