|
Ее адвокат поспешно отходит от стола и бежит защищать убийцу. - Семьдесят пять тысяч! - выкрикивает представительный господин. - Умираю!.. - стонет баронесса. В зале начинается волнение. Старый литвин берет баронессу под руку, но ее перехватывает Марушевич, появившийся неизвестно откуда как раз в нужный момент. Опираясь на руку Марушевича, Кшешовская с громким плачем выходит из зала, понося на чем свет стоит своего адвоката, суд, конкурентов и приставов. На лице Ленцкого появляется улыбка, а тем временем изнуренный юноша говорит: - Восемьдесят тысяч и сто рублей. - Восемьдесят пять, - сразу набавляет Шлангбаум. Ленцкий весь обращается в зрение и слух. Он видит уже трех конкурентов и слышит слова представительного господина: - Восемьдесят восемь тысяч... - Восемьдесят восемь и сто рублей, - говорит тщедушный юноша. - Пусть уж будет девяносто, - заключает старый Шлангбаум и хлопает рукой по столу. - Девяносто тысяч, - говорит пристав, - раз... Ленцкий, забыв об этикете, наклоняется к служке и шепчет: - Ну, что же вы! - Ну, что же вы, тряхните мошной! - обращается служка к изнуренному юноше. - А вы чего стараетесь? - осаживает его второй пристав. - Ведь вы дом не купите? Ну и убирайтесь отсюда!.. - Девяносто тысяч рублей, два!.. - восклицает пристав. Лицо Ленцкого сереет. - Девяносто тысяч рублей, три... - провозглашает пристав и ударяет молоточком по зеленому сукну. - Шлангбаум купил! - выкрикивает чей-то голос из зала. Ленцкий обводит толпу блуждающим взглядом и только теперь замечает своего адвоката. - Ну, сударь, - говорит он дрожащим голосом, - так не поступают. - А что такое? - Так не поступают... Это нечестно! - возмущенно повторяет Ленцкий. - Как не поступают? - спрашивает адвокат уже с некоторым раздражением. - По уплате ипотечного долга вам останется еще тридцать тысяч рублей. - Да ведь мне этот дом обошелся в сто тысяч и, если б как следует позаботиться, мог пойти за сто двадцать. - Верно, - поддакивает служка, - дом стоит ста двадцати тысяч... - Вот! Вы слышите, сударь? - говорит Ленцкий. - Если б позаботиться... - Я попрошу вас, сударь, воздержаться от оскорблений. Вы слушаете советы каких-то подозрительных типов, мошенников из Павьяка... - Ну, уж извините! - обижается служка. - Не всякий, кто сидел в Павьяке, мошенник... А что до советов... - И верно!.. Дом стоит ста двадцати тысяч! - подтверждает новый союзник, субъект с лицом прохвоста. Ленцкий смотрит на него остекленевшими глазами, так и не понимая, что, собственно, происходит. |
