- Вспомни дуэль.
- Барон публично оскорбил его.
- А перед тобой извинился.
- Ах. Флора, пожалуйста, не мучай меня! - вспылила панна Изабелла. - Ты
во что бы то ни стало хочешь превратить торгаша в демона, может быть потому,
что... мы так много потеряли на продаже дома... и отец болен... и Старский
вернулся...
Панна Флорентина сделала движение, словно желая сказать еще что-то, но
сдержалась.
- Покойной ночи, Белла, - сказала она. - Может быть, ты и права
сейчас... - И вышла.
Всю ночь панне Изабелле снился Старский в качестве мужа, Росси -
первого платонического любовника, Охоцкий - второго, а Вокульский -
поверенного в делах. Только в десять утра ее разбудила панна Флорентина и
сообщила, что пришел Шпигельман еще с каким-то евреем.
- Шпигельман? Ах да! Я и забыла. Вели ему прийти попозже. Папа встал?
- Уже час назад. Я ему сказала о ростовщиках, но он просит тебя
написать Вокульскому...
- О чем?
- Чтобы он был так любезен прийти к нам сегодня днем и уладить с ними
расчеты.
- Правда, наши деньги у Вокульского. Но мне неудобно писать ему об
этом. Напиши ты, Флора, от имени отца... Вот бумага на столике.
Панна Флорентина села писать требуемое письмо, а панна Изабелла тем
временем стала одеваться. Сообщение о ростовщиках отрезвило ее, как струя
холодной воды, а мысль о Вокульском встревожила.
"Значит, мы в самом деле не можем обойтись без этого человека? - думала
она. - Ну конечно, если он взял наши деньги, так должен оплачивать и наши
долги..."
- Очень проси, - сказала она панне Флорентине, - чтобы он поскорей
приехал... Если Старский застанет у нас этих мерзких евреев...
- Он с ними знаком еще лучше, чем мы, - заметила Флора.
- Все равно, это было бы ужасно. Ты не представляешь себе, каким тоном
говорил со мною вчера этот... как его...
- Шпигельман, - подсказала панна Флорентина. - О, это наглый еврей...
Она запечатала письмо и вышла в прихожую выпроводить ожидавших там
ростовщиков. Панна Изабелла опустилась на колени перед алебастровой
статуэткой богоматери, моля ее о том, чтобы посыльный застал Вокульского
дома и чтобы Старский не встретился у них с евреями-ростовщиками.
Алебастровая богоматерь вняла ее мольбам, и через час, за завтраком,
Миколай подал ей три письма.
Первое было от графини: она извещала, что сегодня от двух до трех часов
дня к отцу придут доктора на консилиум, а также, что Казек Старений уезжает
после обеда и любую минуту можно ждать его визита.
"Смотри же, дорогая Беллочка, - заканчивала письмо тетка, - действуй
так, чтобы мальчик думал о тебе всю дорогу и в деревне, куда вы с отцом
должны приехать через несколько дней. |