|
А у нас с тобой десять тысяч... Панна Изабелла понурила голову и задумалась, медленно водя пальцами по столу. - Скажи, отец, - спросила она, помолчав, - ты вполне уверен в Вокульском? - Я? - вскрикнул пан Томаш и ударил себя кулаком в грудь. - Я не уверен в Иоасе, в Гортензии, даже в нашем князе, да в конце концов ни в ком из наших, но в Вокульском... Если бы ты видела, как сегодня он растирал меня одеколоном... и с какой тревогой смотрел на меня! Это благороднейший из всех людей, каких я знавал в жизни... Он не гонится за деньгами, да на мне и нельзя заработать, но дорожит моей дружбой... Сам бог мне его послал, и как раз тогда... когда я начинаю чувствовать приближение старости... а может, и смерти... При этих словах пан Томаш часто заморгал, и по щекам его снова скатилось несколько слезинок. - Папа, ты болен! - испуганно воскликнула панна Изабелла. - Нет, нет... Это просто жара, раздражение и главное - обида на людей. Ну, подумай, кто навестил нас сегодня? Никто! Все уверены, что мы окончательно разорились... Иоанна боится, как бы я не попросил у нее взаймы на завтрашний обед... То же и барон и князь... Ну, барон, когда узнает, что у нас осталось тридцать тысяч, еще явится... ради тебя. Решит, что стоит тебя взять и без приданого, раз на меня, дескать, ему не придется тратиться... Но не беспокойся, как только они услышат, что мы получаем десять тысяч в год, все вернутся к нам, и ты по-прежнему будешь царить в своей гостиной... Ах, боже мой, как я нервничаю сегодня! - закончил он, вытирая слезящиеся глаза. - Папа, я пошлю за доктором, хорошо? Отец задумался. - Лучше уж завтра, завтра... А до завтра еще и само пройдет. В дверь постучали. - Кто там? Что такое? - крикнул пан Томаш. - Графиня приехала, - ответил из коридора голос панны Флорентины. - Иоася? - воскликнул пан Томаш с радостным изумлением. - Ступай же к ней, Белла... я немножко приведу себя в порядок... Ну-ну! Бьюсь об заклад, что ей уже известно о тридцати тысячах... Ступай же к ней, Белла... Миколай! Он засуетился, разыскивая то одну, то другую часть туалета, а тем временем панна Изабелла вышла к тетке, которая уже ждала ее в гостиной. Увидев панну Изабеллу, графиня бросилась к ней и заключила ее в объятия. - Как господь милостив! - вскричала она. - Какое счастье он вам посылает! Верно ли, что Томаш получил за дом девяносто тысяч и твое приданое уцелело? Никогда бы не подумала... - Тетушка, отец надеялся получить больше, но какой-то еврей запугал конкурентов и купил сам, - ответила панна Изабелла, задетая словами тетки. - Ах, дитя мое, как это ты до сих пор не убедилась в непрактичности твоего отца! Он может воображать, что цена его дому чуть не миллион, но я знаю от компетентных людей, что цена ему не больше семидесяти или семидесяти двух тысяч. |
