|
- Вокульский - мой опекун!.. Вокульский может быть ценным советчиком, поверенным, наконец распорядителем состояния, но звание моего опекуна может носить только князь, кстати он нам и родня и старый друг нашего семейства..." Сложив руки на груди, она продолжала ходить взад и вперед по комнате и вдруг призадумалась: почему отец так расчувствовался сегодня по поводу Вокульского? Какой же колдовской силой обладает этот человек, покоривший всех людей ее круга и, наконец, завоевавший последнюю точку опоры - отца!.. Ее отец, пан Томаш Ленцкий, не проронивший ни слезинки со дня смерти матери, сегодня расплакался!.. "Надо все же признать, что у Вокульского доброе сердце, - сказала она себе. - Росси не остался бы так доволен Варшавой, если бы не чуткость Вокульского. Ну, а моим опекуном ему все равно не бывать, даже в случае несчастия... Состоянием, пожалуйста, пусть управляет, но опекуном!.. Нет, видно, отец уж очень ослаб, если ему приходят на ум подобные комбинации..." Около шести часов вечера панна Изабелла, сидя в гостиной, услышала в прихожей звонок, а потом раздраженный голос Миколая: - Говорил я вам - завтра приходите, барин сегодня болен. - А что делать, если барин, когда у него есть деньги, болеет, а когда здоров, так у него нет денег? - ответил чей-то голос с легким еврейским акцентом. В ту же минуту в прихожей зашелестело женское платье, и послышался голос панны Флорентины: - Тише! Бога ради, тише! Приходите завтра, пан Шпигельман, вы же знаете, что деньги есть... - Вот потому я и прихожу сегодня уже в третий раз, а то завтра придут другие, и я опять буду дожидаться... Кровь ударила в голову панне Изабелле. Не совсем сознавая, что делает, она бросилась в прихожую. - Что это значит? - обратилась она к панне Флорентине. Миколай пожал плечами и на цыпочках пошел в кухню. - Это я, ваша милость... Давид Шпигельман, - ответил низенький человечек с черной бородой и в черных очках. - Я к графу, у меня к нему маленькое дельце... - Белла, дорогая... - начала панна Флорентина, пытаясь увести молодую девушку. Но панна Изабелла вырвалась и, заметив, что в отцовском кабинете никого нет, велела Шпигельману войти туда. - Одумайся, Белла, что ты делаешь? - унимала ее панна Флорентина. - Я хочу наконец узнать правду, - ответила панна Изабелла. Она закрыла дверь кабинета, села и, глядя на очки Шпигельмана, спросила: - Какое у вас дело к отцу? - Очень извиняюсь, графиня, - ответил тот, кланяясь, - у меня совсем маленькое дело. Я только хочу получить свои деньги. - Сколько? - Ну, рублей восемьсот наберется... - Завтра получите. |
