|
Они заявили, что не двинутся с места, пока не получат денег, потому что барышня вчера дала честное слово... А когда Миколай отворил перед ними дверь на лестницу, они и вовсе разошлись: - Разбой! Мошенничество! Деньги ваши господа брать умеют, и тогда ты для них "дорогой пан Давид!" А теперь... - Это что такое? - раздался вдруг чей-то голос. Ростовщики притихли. - Что это значит?.. Вы что тут делаете, пан Шпигельман? Панна Изабелла узнала голос Вокульского. - Я ничего... Очень извиняюсь, ваша милость... Мы тут по делу к его сиятельству... - оправдывался уже совсем другим тоном только что шумевший Шпигельман. - Господа велели нам сегодня прийти за деньгами, - объяснил другой ростовщик. - Барышня вчера дала честное слово, что сегодня нам заплатят все до копейки... - И заплатят, - прервал Вокульский. - Я являюсь уполномоченным пана Ленцкого и сегодня в шесть часов оплачу ваши счета у себя в конторе. - Не к спеху... Зачем вашей милости так торопиться! - возразил Шпигельман. - Прошу в шесть зайти ко мне, а ты, Миколай, никаких просителей здесь не принимай, когда барин болен. - Понял, ваша милость! Барин ждет вас у себя в спальне, - отвечал Миколай, а когда Вокульский вышел, выпроводил ростовщиков за дверь, приговаривая: - Вон отсюда, паршивцы! Вон! - Ну, ну! Чего вы так сердитесь? - бормотали растерявшиеся ростовщики. Пан Томаш взволнованно поздоровался с Вокульским, руки его слегка дрожали, голова тряслась. - Вот видите, что делают эти евреи... негодники... Лезут в квартиру... пугают мою дочь... - Я велел им в шесть часов прийти ко мне в контору и, если позволите, расплачусь с ними. Это большая сумма? - Пустяки... и говорить не о чем. Всего пять-шесть тысяч рублей... - Пять-шесть? - повторил Вокульский. - Все этим троим? - Нет. Им я должен тысячи две, может немножко больше... Но, видите ли, пан Станислав (это целая история!), в марте кто-то скупил мои старые векселя, кто - не знаю; все же на всякий случай следует приготовиться. У Вокульского прояснилось лицо. - Будем оплачивать векселя по мере их предъявления. Сегодня разделаемся с этими кредиторами. Значит, им вы должны тысячи две-три? - Да, да... Однако посудите, как неудачно! Вы выплачиваете мне за полгода пять тысяч... деньги при вас, пан Станислав? - Разумеется. - Премного благодарен; однако как неудачно: как раз когда я с Беллой... и с вами собираюсь ехать в Париж, евреи урывают у меня две тысячи! Конечно, в Париж уже ехать не удастся. - Почему? Я покрою недостачу, и вы смело можете ехать, не трогая процентов. |
