|
"Но ведь это было, - твердил он себе, - этот человек действительно показал мне какие-то два вещества: одно тяжелее платины, а другое - значительно легче натрия. И даже заявил, что ищет металл легче воздуха!" - Если во всем этом не кроется какой-то непостижимый обман, - громко сказал он, - то вот она, идея, которой стоит посвятить годы каторжного труда. Я нашел бы не только всепоглощающее занятие и осуществление своих самых смелых юношеских мечтаний, но и цель, прекраснейшую из всех, к каким когда-либо стремился человеческий дух. Вопрос воздухоплавания был бы решен, люди получили бы крылья. Потом он опять пожимал плечами, разводил руками и бормотал: - Нет, немыслимо! Бремя новых истин - или новых заблуждений - так придавило его, что он почувствовал необходимость поделиться с кем-нибудь своими мыслями, хотя бы частью их. Он спустился в приемный зал на втором этаже и вызвал Жюмара. Он никак не мог придумать, с чего начать этот странный разговор, но Жюмар сам облегчил ему задачу. Едва войдя, он сказал со сдержанной улыбкой: - Старый Гейст, уходя от вас, был очень оживлен. Что ж, он вас убедил, или вы разгромили его? - Положим, разговорами никого не убедишь, нужны факты, - возразил Вокульский. - А были и факты? - Пока только обещания... Однако скажите: что бы вы подумали, если б Гейст показал вам металл, во всех отношениях похожий на сталь, но раза в два-три легче воды? Если б вы собственными глазами видели такой металл, ощупывали его собственными руками? Улыбка Жюмара превратилась в ироническую гримасу. - Боже мой, да что сказать на это? Профессор Пальмиери показывает еще большие чудеса за пять франков с человека... - Какой Пальмиери? - удивился Вокульский. - Профессор-магнетизер, знаменитость... Он живет в нашем отеле и три раза в день дает магнетические сеансы в зале, куда втискивается от силы человек шестьдесят... Сейчас как раз восемь часов, начинается вечернее представление. Хотите, пойдем туда; у меня право бесплатного входа. Вокульский покраснел так сильно, что румянец залил все его лицо и даже шею. - Ну что ж, пойдем к профессору Пальмиери, - сказал он, а про себя добавил: "Значит, великий мыслитель Гейст - попросту жулик, а я, дурак, плачу триста франков за зрелище, цена которому не более пяти... Как он провел меня!" Они поднялись в третий этаж, где помещался салон Пальмиери. Нарядная публика почти заполнила зал, обставленный с роскошью, отличающей весь отель. Зрители - пожилые и молодые, женщины и мужчины - с величайшим вниманием слушали профессора Пальмиери, который как раз заканчивал краткое вступительное слово о магнетизме. |
