|
Итак, если Гейст его не усыпил, значит он не обманщик. Значит, его металлы действительно существуют, и... значит, возможно открытие металла более легкого, чем воздух! "Вот так город! - думал он. - Здесь я за один час пережил больше, чем в Варшаве за всю жизнь... Вот так город!" В следующие дни Вокульский был очень занят. Прежде всего - уезжал Сузин, закупив более десятка судов. Прибыль от этой операции, совершенно законная, была так огромна, что частица, приходившаяся на долю Вокульского, покрыла все его расходы в течение последних месяцев в Варшаве. За несколько часов до отъезда Сузин и Вокульский обедали в своем парадном номере и, разумеется, говорили о прибылях. - Тебе сказочно везет, - сказал Вокульский. Сузин глотнул шампанского, переплел на животе пальцы, унизанные перстнями, и отвечал: - Не в везении дело, Станислав Петрович, а в миллионах. Ножиком ты срежешь ракиту, а дуб топором рубят. У кого копейки, у того и дела копеечные, а у кого миллионы, у того и прибыли миллионные. Рубль, Станислав Петрович, все равно что заезженная кляча: сколько лет приходится ждать, пока он родит тебе новый рубль; а миллион - он, братец ты мой, как свинья: что ни год - новый приплод. Пройдет еще годика два-три, соберешь и ты, Станислав Петрович, круглый миллиончик, тогда и увидишь, как за ним денежки побегут. Хотя с тобой, брат... Сузин вздохнул, нахмурился и опять выпил шампанского. - А что со мной? - спросил Вокульский. - А вот что, - отвечал Сузин. - Нет того, чтобы в этаком городе дела делать для себя, для своего предприятия... Шатаешься невесть где, то в землю уставившись, то голову к небу задрав, - о деле и мысли нет... А еще - христианину это и выговорить-то совестно - летаешь по воздуху в каком-то шаре... Ты что ж это, цирковым прыгуном стать задумал, а? Ну и потом, правду сказать, обидел ты, Станислав Петрович, одну очень благородную даму, баронессу эту... А ведь у нее можно было и в картишки поиграть, и красивых женщин повидать, и узнать разные разности. Мой тебе совет: пока ты не уехал, дай ты ей что-нибудь заработать. Адвокату рубль пожалеешь - он у тебя сто вытянет. Так-то, батюшка мой... Вокульский внимательно слушал. Сузин опять вздохнул и продолжал: - И с колдунами якшаешься (пропади они пропадом, нечистая сила), а зря, прибыли от них ни на ломаный грош - только бога гневишь. Нехорошо! А что хуже всего - ты думаешь, никто и не видит, что ты себе места не находишь? Как бы не так! Все понимают, что душу тебе какой-то червь точит, но одни думают, будто ты собираешься скупать тут фальшивые ассигнации, а другие - будто ты вот-вот разоришься, если только уже не обанкротился. - И ты веришь этому? - спросил Вокульский. - Эх, Станислав Петрович, уж кому-кому, а тебе не пристало считать меня дурнем. |
