|
Между тем барон вытащил из разных карманов четыре сафьяновых футляра, разложил их на диване и начал открывать один за другим. - Вот браслет, - говорил он. - Не правда ли, скромный: всего один камень... Брошка и серьги наряднее; по моему заказу даже сделали новую оправу... А вот ожерелье... Изящно и просто, но в том-то и секрет красоты, наверно... Игра удивительная, не правда ли, сударь? Говоря это, он вертел перед глазами Вокульского сапфиры, поблескивающие при мигающем пламени свечи. - Вам не нравится? - вдруг спросил барон, заметив, что его спутник ничего не отвечает. - Почему же, очень красиво. И кому вы везете этот подарок, барон? - Моей невесте, - с удивлением ответил барон. - Я думал, председательша упоминала о нашей семейной радости... - Нет. - Как раз сегодня пять недель, как я сделал предложение и получил согласие. - Кому вы сделали предложение? Председательше? - спросил Вокульский каким-то странным тоном. - Что вы? - воскликнул барон, отшатнувшись. - Я сделал предложение внучке председательши, панне Эвелине Яноцкой... Вы ее не помните? Она была у графини на пасхальном приеме, вы не заметили? Прошло несколько минут, пока Вокульский сообразил, что Эвелина Яноцкая - это не Изабелла Ленцкая, что посватался барон не к панне Изабелле и вовсе не ей везет эти сапфиры. - Простите, сударь, - сказал он встревоженному барону, - я был расстроен и просто сам не понимал, что говорю... Барон вскочил и стал поспешно рассовывать по карманам футляры. - Какое невнимание с моей стороны! - воскликнул он. - Я ведь заметил по вашим глазам, что вы утомлены, и все же обеспокоил вас, помешал вам уснуть... - Нет, сударь, спать я не собираюсь и буду очень рад остаток пути провести в вашем обществе. Это была минутная слабость, теперь все прошло. Барон сначала церемонился и хотел уйти; но, убедившись, что Вокульский действительно лучше себя чувствует, он опять уселся, заявив, что побудет всего пять минут. Ему нужно было наговориться с кем-нибудь о своем счастье. - Нет, вы послушайте, что это за женщина! - говорил он, с каждым словом все оживленнее жестикулируя. - Когда я познакомился с нею, она, знаете ли, показалась мне холодной, как мрамор, и пустой - одни наряды в голове. Лишь теперь я вижу, какая бездна чуств в этом существе. Конечно, она любит наряжаться, как всякая женщина, но какой ум! Я никому не рассказал бы того, что сообщу вам, пан Вокульский. Я, видите ли, очень рано начал седеть, ну и не без того, конечно, чтобы время от времени не употребить фиксатуар, понимаете? И кто бы мог подумать: как только она это заметила, так раз и навсегда мне запретила краситься; сказала, знаете ли, что ей необыкновенно нравятся белые волосы и что, по ее мнению, истинно красивы только седые мужчины. |
