- И разве привелось бы мне услышать об открытиях
Гейста, если бы Сузин насильно не вытащил меня в Париж?"
И очами души он увидел всю свою необычайную жизнь, как бы раздвоившуюся
между Востоком и Западом. "Все, чему я научился, все, что я приобрел, все,
что еще могу совершить, не на нашей земле родилось. Здесь встречал я лишь
оскорбления, зависть или сомнительное признание, когда мне везло; но если бы
удача изменила мне, меня растоптали бы те же самые ноги, которые сегодня
расшаркиваются передо мной..."
"Уеду я отсюда, - повторял он про себя, - уеду! Разве только она меня
удержит... И ни к чему мне даже это богатство, раз я не могу употребить его
так, как мне более всего по душе. Разве это жизнь - коптить потолок в клубе,
магазине и гостиных, где только преферанс может избавить от злословия и
только злословие выручает от преферанса!.."
"Интересно, однако, - подумал он, успокоившись немного, - с какой целью
председательша так многозначительно приглашает меня? А может быть, это панна
Изабелла?.."
Его бросило в жар, и что-то словно оттаяло в его душе. Вспомнились ему
отец и дядя, Кася Гопфер, которая так любила его, Жецкий, Леон, Шуман, князь
и еще многие, многие другие, столько раз доказывавшие свое расположение к
нему. Чего стоили бы все его знания и богатство, если бы ни одно
человеческое сердце не питало к нему дружеских чуств? К чему все гениальные
открытия Гейста, если их целью не было бы обеспечить торжество лучшей,
облагороженной расы людей?
"И у нас есть поле для плодотворной работы, - говорил он себе. - И у
нас найдутся люди, которых стоит выдвинуть и поддержать... Я уже слишком
стар, чтобы делать мировые открытия, пусть занимаются этим Охоцкие... Я
предпочитаю облегчать жизнь другим и самому быть счастливым..."
Он закрыл глаза, и ему почудилось, что перед ним стоит панна Изабелла:
она устремила на него странный, только ей свойственный взгляд, одобряя
мягкой улыбкой его намерения.
В дверь постучали, показался кондуктор.
- Барон Дальский спрашивает, можно ли ему к вам зайти? Он едет в этом
же вагоне.
- Барон? - с удивлением переспросил Вокульский. - Пожалуйста, пусть
зайдет.
Кондуктор вышел и задвинул дверь, а Вокульский тем временем вспомнил,
что барон - компаньон Общества торговли с Востоком и один из
немногочисленных теперь претендентов на руку панны Изабеллы.
"Чего ему от меня надо? - терялся в догадках Вокульский. - Может быть,
и он едет к председательше, чтобы на свежем воздухе окончательно объясниться
с панной Изабеллой? Если только его не опередил Старский..."
В коридоре вагона послышались шаги и голоса; дверь купе снова
открылась, и кондуктор ввел весьма тщедушного господина с жиденькими
седеющими усиками, еще более жалкой и еще более седой бородкой и почти
совсем седой головой. |