|
- Позвольте представиться, - сказал он, протягивая Вокульскому правую, а мне левую руку. - Адвокат... Тут он назвал свою фамилию - да так и остался с протянутыми руками. По странной случайности ни Стах, ни я не почувствовали охоты пожать их. Он понял это, но не смутился. Наоборот, с приятнейшим выражением лица потер руки и сказал, осклабясь: - Вы даже не спрашиваете, господа, по какому делу я к вам явился. - Догадываемся, что вы сами сообщите это, - ответил Вокульский. - Вы правы! - воскликнул посетитель. - Я буду краток. Один богатый, но очень скупой литовец (литовцы очень скупы!) просил меня указать дом, который стоило бы купить. Есть у меня на примете домов пятнадцать, однако из уважения к вам, пан Вокульский (ибо мне известно, сколь многим обязана вам наша отчизна), я указал именно на ваш дом, ранее принадлежавший Ленцким; уговаривал я этого литовца две недели и наконец добился того, что он готов дать... угадайте сколько? Восемьдесят тысяч рублей! Каково? Дельце первый сорт! Что вы скажете? Вокульский побагровел от гнева, и мне показалось, что сейчас он вышвырнет посетителя за дверь. Однако он сдержался и отвечал знакомым мне резким и неприятным тоном: - Знаю я вашего литовца, его зовут баронесса Кшешовская... - Что-о? - удивился адвокат. - Этот скупой литовец дает за мой дом не восемьдесят, а девяносто тысяч, а вы мне предлагаете меньшую сумму, чтобы самому перепало... - Хе-хе-хе! - засмеялся адвокат. - Кто же на моем месте поступил бы иначе, почтеннейший пан Вокульский? - Так вот, передайте своему литовцу, - оборвал его Стах, - что продать дом я согласен, но за сто тысяч рублей. И то лишь до Нового года. После Нового года я потребую больше. - Помилуйте, да ведь это безбожно! - возмутился посетитель. - Вы хотите вытянуть у бедной женщины последний грош! Что люди скажут, подумайте только! - Что люди скажут, меня не интересует, - возразил Вокульский. - А если кто-нибудь вздумает мне нотации читать, я этому человеку укажу на дверь. Дверь вон там, видите, любезный? - Даю девяносто две тысячи и ни копейки больше, - сказал поверенный. - Наденьте шубу, а то на дворе холодно... - Девяносто пять... - бросил поверенный, поспешно одеваясь. - Ну, прощайте... - сказал Вокульский и распахнул дверь. Поверенный низко поклонился и вышел; уже переступив порог, он прибавил слащавым тоном: - Так я загляну к вам денька через три. Может быть, вы будете в лучшем расположении... Стах захлопнул дверь у него перед носом. Посещение гнусного поверенного показало мне, как обстоит дело. Баронесса непременно купит дом Стаха, но сначала пустит в ход все средства, чтобы хоть что-нибудь выторговать. Знаю я ее средства: одним из них было то анонимное письмо, в котором она чернит пани Ставскую, а обо мне говорит, что я закоснел в разврате. |
