|
- А что за человек пан Марушевич? - продолжал Вокульский, точно не замечая обеих дам. - Шалопай, ветрогон, - живо ответила старушка. - Что вы, маменька, он просто оригинал, - поправила дочь. При этом она так широко раскрыла глаза и зрачки у нее стали такие большие, каких я прежде никогда не видел. - А студенты, кажется, очень развязно себя держат. - сказал Вокульский, глядя на пианино. - Известное дело, молодежь! - возразила пани Мисевичова и громко высморкалась. - Посмотри, Элюня, у тебя бант развязался, - сказала пани Ставская и наклонилась к дочке, может быть затем, чтобы скрыть свое смущение при упоминании о распущенности студентов. Этот разговор начал меня раздражать. В самом деле, надо быть тупицей или невежей, чтобы такую прелестную женщину расспрашивать о соседях! Я перестал его слушать и машинально стал смотреть во двор. И вот что я увидел... В одном из окон Марушевича отогнулся уголок шторы, и сквозь щель сбоку можно было заметить какую-то фигуру. "Почтенный пан Марушевич шпионит за нами!" - подумал я. Перевожу взгляд в третий этаж главного здания... Вот так сюрприз! В крайней комнате пани Кшешовской обе форточки открыты настежь, а в глубине стоит сама баронесса, направив бинокль на квартиру пани Ставской. "Как господь не покарает эту ведьму!" - мысленно сказал я, не сомневаясь, что это подглядывание неминуемо приведет к какой-нибудь каверзной истории. Молитва моя была услышана. Над головой интриганки уже нависла божья кара - в виде селедки, торчавшей из форточки четвертого этажа. Селедку держала некая таинственная рука в синем рукаве с галуном, а из форточки поминутно выглядывало чье-то исхудалое, злорадно улыбающееся лицо. Даже не обладая моей проницательностью, нетрудно было сообразить, что это один из наших должников-студентов, который только и ждет появления в форточке баронессы, чтобы запустить в нее селедкой. Но баронесса была осторожна, и тощий студентик изнывал от скуки. Он перекладывал орудие божьего гнева из одной руки в другую и, вероятно, чтобы скоротать время, строил весьма неприличные гримасы девушкам из парижской прачечной. Я как раз подумал о том, что покушение на баронессу, наверное, окончится неудачей, когда Вокульский встал и начал прощаться. - Так скоро, господа, - тихонько проговорила пани Ставская и страшно сконфузилась. - Милости просим, господа... почаще к нам, - прибавила пани Мисевичова. Но мой олух и не подумал в ответ просить, чтобы ему разрешили бывать ежедневно или даже столоваться у них (я на его месте непременно сказал бы это); вместо того - чудак этакий! - он поинтересовался, не нуждается ли квартира в ремонте. |
