Француз так удивился, как будто Кологривов открыл ему вечную истину.

    -  Правильно, на восток. Компаса у нас нет, но я сверялся с солнцем. Мы всю эту компанию движемся точно на восток.

    Теперь удивились мы с лейтенантом.

    -  Так вы даже не знаете, что ваша армия отступает? - едва не в один голос воскликнули мы.

    -  Великая армия отступает? Зачем?

    Я не выдержал и засмеялся.

    -  Я сказал что-нибудь смешное? - немного напрягся француз.

    -  Нет, господин капитан, меня рассмешил плохой порядок в ваших войсках. Вас даже не известили, что вы теперь не наступаете, а отступаете. Должен вас огорчить, месье капитан, ваша армия разбита и стремительно уходит на запад.

    -  Вы отдаете отчет в том, что говорите, мосье! - громко, так что начали подниматься с мест солдаты, воскликнул капитан. - Наша армия разбита? Кем? Когда?

    Вопрос был сложный, но я на него ответил:

    -  Русскими, месье капитан, фельдмаршалом Кутузовым.

    -  Но, но ведь русские не хотели с нами воевать, как же так? - растеряно сказал он, и задал самый нелепый для захватчика вопрос. - И что нам теперь делать?

    -  Пока отдыхайте, - вмешался в разговор Кологривов, - а потом решит начальство.

    -  Выходит мы у вас в плену? - убито спросил француз.

    -  Нет, сейчас вы у нас в гостях, - сказала, приближаясь, Екатерина Романовна. - Прошу всех к столу.

    Простое человеческое приглашение разом отодвинуло на второй план и сладость великих завоеваний, и нестерпимую горечь поражения. Французы, включая капитана, ломанулись за стол, на который миловидные русые девушки в длинных рубахах, подносили и подносили холодные русские закуски.

    Мы остались стоять втроем. Екатерина Романовна в накинутом на плечи салопе, Петр Андреевич в ночной рубахе и с пистолетом, и я в куртке и сапогах.

    -  Сколько же дней они не ели? - задумчиво сказала Кологривова, наблюдая с какой скоростью враги вгрызаются в холодную телятину, пышные пироги и жадно запивают все это простым квасом.

    В этот момент, по лестнице спустилась полностью одетая княжна, и удивленно осмотрев место действия, подошла к нам:

    -  Что здесь происходит? Кто эти люди?

    -  Французы, заблудились в лесу, - ответил я, наблюдая, что происходит с раненым героем.

    Кологривов с ужасом посмотрел на Машу, потом на себя и, вдруг, начал пятиться, стараясь прикрыться маменькой.

    -  Ты, это что, Петруша? - удивлено спросила Екатерина Романовна, поворачиваясь к сыну.

    Тот что-то пискнул в ответ и, забыв, про свою смертельную рану, рванул через всю гостиную к лестнице на второй этаж, в прямом смысле, мелькая голыми пятками.

    -  Что это с ним? - тревожно спросила хозяйка. - Может быть, опять заболел?

    Я посмотрел на отвернувшуюся от нас княжну и ничего не ответил. Мне такая внезапная стеснительность и неожиданное бегство парня, совсем не понравилось.

    Если Петр Кологривов каким-то образом расшифровал Машу, у нас с ней могли возникнуть лишние сложности.

    -  Думаю, он просто пошел одеться, - ответил я. - Простите, но мне тоже стоит что-нибудь на себя накинуть.

    Теперь, когда оккупанты перестали представлять опасность, торчать в гостиной и наблюдать, за тем как они едят, смысла не было, и я пошел к себе, одеться.