-  Не смогу, - грустно ответил он, помолчал и пояснил. - Мальвазия вся вышла.

    -  А что у вас есть?

    Лакей надолго задумался и я уже решил, что он обо мне забыл, но оказалось, что он припоминал наличные вина.

    -  Есть мадера, но ее пить не советую, а из хороших вин багуаль, серсиаль, мускатель и аликанте.

    Теперь уже задумался я. В дорогих винах я ничего не понимал, даже не слышал таких названий.

    -  Мне что-нибудь сладкое, - неуверенно сказал я, чем, думаю, окончательно дискредитировал себя в глазах лакея.

    -  Тогда лучше мускатель, у него тоньше букет, - небрежно сказал ксенофоб. - А на рубль, я Дуньке колечко куплю, пусть чувствует…

    Оставив меня стоять с открытым ртом в коридоре, он неспешно удалился. Мне оставалось подумать, как совершенен мир, в котором крепостные лакеи легко разбираются в винах с острова Мадейра.

    Я понимал, что Любу ждать еще рано. Вряд ли она рискнет придти, если вообще придет, пока все не уснут в доме. Чтобы скрасить ожидание, я попробовал составить план действий на будущее. То, что нам с Машей удалось спастись, пока ничего не значило. Ее сумасшедший брат мог появиться здесь в любой момент. Он явно пошел вразнос и теперь не остановится ни перед чем. Единственно реальный шанс для девушки, да и для меня тоже, был бесследно исчезнуть. Однако обстоятельства складывались так, что теперь сделать это окажется, совсем непросто. Было похоже на то, что княжна влюбилась в Кологривова, и у меня мог появиться еще один подопечный, да еще и ослабленный после тяжелого ранения.

    Любовь, кругом одна только любовь,  - сердито думал я, с нетерпением поглядывая на дверь. Не могла она влюбиться в кого-нибудь другого или, в крайнем случае, в меня. Тем более что нам с ней совсем неплохо был вместе.

    В дверь негромко постучали, и я впустил ароматного Гермеса с парой бутылок вина, подносом с закуской и кувшином кваса.

    Он передвинул мое оружие на край стола и профессионально споро его сервировал. Окончив накрывать стол, он отступил на шаг, скрестил руки на животе и выжидающе уставился на меня.

    Я ему сулил рубль, но за расторопность и вторую бутылку, дал два. Лакей удовлетворенно хмыкнул и, кажется, перестал испытывать ко мне классовую и национальную неприязнь. Во всяком случае, внятно поблагодарил и спросил, прислать ли ко мне Любку сейчас или пусть придет позже. Было, похоже, что в этом доме все знали обо всем и обо всех.

    -  Пожалуй, пришли, - стараясь говорить равнодушно, сказал я и от растерянности добавил совсем глупое и лишнее. - Она мне обещала перестелить постель.

    Гермес важно кивнул и, шаркая подошвами, удалился. Я подошел к столу и сел на стул. За спиной скрипнула дверь.

    -  Заждался? - спросила девушка, обнимая меня сзади. - Я сама еле дотерпела.

    -  Я не понимаю, что тут у вас происходит, - пожаловался я, целуя ее руку выше запястья, - как будто все кругом только и заняты одной любовью!

    Она засмеялась, поцеловала меня в голову и, прижавшись сзади мягкой грудью, спросила:

    -  А тебе что, не нравится?

    -  Нравится, только я не могу понять, отчего все это? Словно какое-то колдовство. У вас здесь что, всегда так?

    -  Я не знаю, - ответила она, - мне ты сразу глянулся, как только я тебя увидела. А я тебе?

    Она села ко мне на колени и обняла за шею. Я притянул ее к себе и прежде чем ответить, поцеловал.

    -  Тот-то и оно, глянешься, даже слишком! Да, только я заметил, тут все друг другу глянутся.