На дворе стемнело, в доме зажгли свечи, и весть о предстоящем ужине принес красавец лакей, как я назвал его про себя, Гермес, моложавый мужчина с аккуратно уложенными, и смазанными чем-то жирным, кудрями. Весь он был каким-то ароматно-помадным, но в то же время, казался слегка траченным молью.

    -  Это, того, сударь, барыня велела сказать, что скоро к столу, и так далее, - сообщил он так, будто выполнял тяжелейшую обязанность.

    -  Спасибо, - поблагодарил я, разглядывая кучерявого красавца, украшенного кроме природных достоинств, здоровенным фингалом. - Кто это тебя так?

    -  Это что ли? - с большим достоинством спросил он, трогая подбитый глаз. - С шаромыжниками подрался, ну и так далее.

    -  Кто же здесь у вас шаромыжники? - не понял я.

    -  Да эти хранцузы, все болтают свое шарами, да шарами, вот и пришлось за правду пострадать, и так далее.

    -  Что, так далее? - не понял я.

    Лакей посмотрел на меня с плохо скрытым пренебрежением и, снизойдя к господской тупости, объяснил:

    -  Не понравилось шаромыжнику правду о себе слушать, пришлось поучить и так далее.

    -  А какую ты ему правду сказал? - осторожно поинтересовался я, не очень представляя, как эту правду могли понять не знающего русского языка французские солдаты.

    -  Такую! Нечего им на нашей земле делать. Повадились, видишь ли. Что им здесь медом намазано? Вот и пришлось вразумлять и так далее.

    -  Понятно, - сказал я, - у тебя значит к иностранцам ксенофобия?

    -  Вот, вот, правильно вы сударь говорите, ненависть у меня к ним. Мы же к ним не лезем, пусть и они к нам не лезут, ну и так далее.

    -  Понятно, передай барыне, что скоро буду.

    Мне стало скучно его слушать, все эти националистические глупости жуются безо всякого прока уже не одно столетие.

    -  Хорошо, можешь идти, - отпустил я его.

    Однако лакей уходить не торопился, осмотрел лежащее на столе оружие «иностранного производства» и почему-то спросил:

    -  Вот вам, сударь, немцы нравятся?

    -  Не знаю, мне как-то все равно, какой кто национальности, главное чтобы человек был хороший, - ответил я.

    -  Так и я тоже говорю. Почему хорошие люди должны от немцев страдать? Погнать бы всех поганой метлой с нашего двора и все дела, ну и так далее.

    -  Знаешь, почему Россия стала великой страной? - спросил я, забавляясь непримиримостью крепостного ксенофоба.

    -  Почему? - насторожено, спросил он, явно, подозревая во мне переодетого иностранца.

    -  Потому что никого не гнала, а наоборот, всех принимала, - ответил я, - ну, и так далее.

    Лакей подумал, кажется, что-то понял и заговорил, горячо и торопливо, будто боялся не успеть облегчить душу:

    -  Вы, сударь, сразу видать, своего суждения не имеете! Слова непонятные говорите, а человеческую душу понять не можете! А Дуньку-сучку я все одно не прощу, пусть хоть в ногах валяется! Она еще приползет, блуда, будет каяться! А я так ей и скажу, иди, мол, куда хочешь, а моего прощения тебе нет, ну и так далее!

    -  Так вот отчего ты немцев не любишь! - засмеялся я. - Девку у тебя французы увели, да еще и морду набили.