-  Вы, сударь, говорите-говорите, да не заговаривайтесь! Вы своих людей лайте, а чужих не тронь! У меня свои господа есть! Если вы так русского человека понимаете, то счастливо оставаться!

    Дав достойную отповедь безродному космополиту, лакей гордо удалился, а я отправился ужинать. Компания за столом собралась прежняя, включая давешнего Сергея Петровича, который, почему-то, до сих пор не уехал разбираться с крестьянским бунтом и убийством Урусовых.

    К столу спустилась и княжна Марья. Она была бледна, с припухшими и покрасневшими глазами, но знаки внимания и соболезнования принимала и отвечала на сочувствие, бледной, благодарной улыбкой. Кологривов обвивал ее как плющ, и мне едва удалось, оттеснив его на минуту, спросить, как она себя чувствует. Екатерина Романовна, помолодевшая, с блуждающей на губах легкой улыбкой, не отпускала от себя ни на шаг виконта, и на остальных гостей и сына почти не обращала внимания.

    Получилось, что все разбились на пары, и мне достался Сергей Петрович. Слушать его экскурсы в военное дело я уже не мог физически и постарался перевести разговор на более интересную для меня тему, спросил, где в их уезде можно купить лошадей.

    -  Какие у нас в уезде теперь лошади, - удивился он, - все, что были давно раскуплены. За лошадьми, драгоценный вы мой, поезжайте на Дон. Ближе вам ничего путного не найти.

    -  Непременно так и сделаю, - поблагодарил я, не скрывая иронии. - Сразу же, как только представится случай.

    -  Или если хотите, - не слушая, продолжил он, - могу вам уступить двух каурых жеребцов. Кони - огонь! И цена смешная, всего-навсего, двадцать тысяч.

    -  Действительно смешная, - согласился я, - они у вас, наверное, из императорской конюшни?

    -  Вы думаете, это дорого? - удивился он. - Есть и дешевле, по пяти тысяч серебром. Тоже хорошие лошади. Берите, не прогадаете!

    -  У вас, что свой конезавод?

    -  У меня? С чего вы взяли?

    Этот Сергей Петрович уже так мне надоел, своей глупой настырностью, что я не удержался от издевки:

    -  Показалось. Подумал, откуда у мелкого чиновника с зарплатой в пятьсот рублей в год такие дорогие лошади?

    Все за столом замолчали, сам же «мелкий чиновник» насупился, и принялся ковырять вилкой в осетрине.

    На этом торг и окончился. Мне захотелось уединиться в своей комнате, в надежде, что обещанный Любашей визит не заставит себя ждать.

    Почему-то, эта новая знакомая меня очень заинтересовала, и мне не терпелось выяснить с ней несколько спорных вопросов. Потому, я извинился перед дамами и сразу же после ужина, отправился к себе. Мне показалось, что никого, включая Машу, мой уход не расстроил.

    По дороге к себе, я встретил подбитого ксенофоба, он уныло стоял, прислонившись спиной к стене и, видимо, лелеял тайные умыслы против инородцев.

    -  Ты что здесь делаешь? - спросил я, наткнувшись на него в темном коридоре.

    -  Ничего не делаю, - коротко и емко, ответил он.

    -  Хочешь заработать рубль? - задал я ему конкретный вопрос.

    -  Серебром или ассигнациями? - уточнил он.

    -  Серебром!

    -  Кто же не хочет!

    -  Сможешь принести мне из буфета бутылку Мальвазии и закуску? Только чтобы никто об этом не узнал.